— Этот Морли… Его последующие передвижения известны? — поинтересовался Грейс.

— Да, сэр. В десять минут первого он доставил жену обратно в Сифорд, на репетицию любительского драмкружка. Я проверил — он сказал правду.

— А что дальше?

— Ланч с клиентом в ресторане «Тополино», в Хоуве. Я разговаривал с одним из совладельцев, который подтвердил, что Морли прибыл туда в начале второго.

— Отличная работа, — похвалил Грейс.

— Менеджер мисс Уэствуд в «Мишон Маккей» сообщила, что ее следующая встреча — последняя перед возвращением в офис — должна была состояться в полдень в доме на Тонгдин-авеню, который называется Тонгдин-Лодж. Встречу назначил некий мистер Эндрю Остин. Это новый клиент — есть жена и сын. Ищет престижный особняк. Она записала его телефон в журнале регистрации, а потом занесла также и в компьютер. После исчезновения Сьюзи Лэмплаф такую процедуру практикуют все агентства недвижимости.

Риелтор Сьюзи Лэмплаф пропала (предположительно была убита) на юге Лондона в далеком 1986 году. Она отправилась показывать клиенту, представившемуся «мистером Киппером», уединенный участок, и больше ее никто не видел.

— Кто-нибудь позвонил мистеру Остину? — спросил Грейс.

— Да, сэр. Менеджер набирала номер, а потом и я тоже. Ответил пожилой мужчина, отдыхающий на одном из Канарских островов — Тенерифе. Я связался с телефонным провайдером «O2», и они подтвердили, что у них есть такой абонент, после чего я позвонил в отель, в котором, по его словам, он остановился, и там мне также подтвердили, что мистер Остин с женой проживают у них.

— Тонгдин-Лодж тянет на три с половиной миллиона фунтов, сэр, — заметил детектив-констебль Александер.

Грейс на какое-то время задумался.

— Эндрю Остин. Человек, который может позволить себе столь дорогое жилище, должен быть весьма состоятелен. Вы пробили его по Гуглу? Искали в Википедии?

— И там, и там, сэр, — ответил Александер. — Эндрю Остинов там сотни.

— Как насчет нынешних владельцев Тонгдин-Лодж?

— Они сейчас проживают в своем другом особняке, во Флориде. — Джек Александер сверился с записями. — В здешний их дом приходит убираться супружеская пара, некие Марк и Дебби Браун, но сегодня их там не было. По пятницам бывает садовник. Так что сегодня там могло и не быть никого.

Грейс посмотрел на записи в блокноте.

— Стало быть, в последний раз Рэд видели направляющейся на встречу с человеком, которого, возможно, не существует и который оставил чужой номер? — Он оглядел угрюмо-молчаливые лица присутствующих. — Не нравится мне это. Совсем не нравится.

— А потом кто-нибудь проверил территорию — вдруг она где-то там? — спросил Гай Батчелор.

— Да, — ответил Александер. — Территорию проверили, ее там нет.

Грейс снова посмотрел в блокнот. День, начавшийся так, что, казалось, хуже и быть не может, успешно доказывал обратное.

96

Понедельник, 4 ноября

К раскалывающей голову боли добавилась вонь от выхлопных газов и бесконечная тряска. Во рту и в горле пересохло, ужасно хотелось пить. Мысли путались и разбегались. А вот страха, как ни странно, не было — была только злость. Злость на себя — за то, что угодила в эту ловушку.

Злость на Брайса.

Рэд снова попыталась подвигать онемевшими руками, а потом и ногами, но он дело знал, так что ей не удалось даже свести ноги вместе, — она чувствовала себя спутанным веревками животным. И еще нужно было срочно пописать — надолго ее не хватит. Машина, предположительно тот белый минивэн, который она видела у дома, снова наскочила на что.

— Пить, должно быть, хочется? Пи-пи сделать? Ты же никогда не могла долго протянуть без сортира, так ведь, Рэд? Точнее — без удобств, как ты деликатно его называла? Вот и сейчас, могу поспорить, тебе хочется в удобства, да?

Он поднял с соседнего сиденья ее сотовый.

— Как бы мне хотелось включить его, Рэд, этот твой телефончик! Но пришлось вырубить, как и мой собственный, потому что по мобильным можно определить местоположение, даже когда не разговариваешь. И все-таки было бы интересно включить и посмотреть, кто тебя ищет. Мамочка и папочка, могу поспорить. Что бы она сказала, если бы увидела нас сейчас вместе, а? Счастливая парочка. Мы могли бы стать счастливой парочкой, мы оба знаем, если бы она поменьше совалась не в свое дело. Она не могла этого принять, так ведь? Не могла принять нас вместе. Ей же не давало покоя мое прошлое! Ну а кто не любит присочинить? Мы все немножко привираем — ты знаешь хоть одного политика, кто бы этого не делал? Вот и я чуть-чуть приврал, а она нас за это уничтожила. Ты же слышала все те сообщения, что сама мне присылала. Они шли от твоего сердца, Рэд. Ты ведь именно это и хотела сказать — то, что в них говорилось, правда? Потому что любила меня таким, какой я есть, а не того говнюка, каким я был когда-то? Если бы твоя мать это понимала, все бы теперь было иначе.

Он улыбнулся и посмотрел в зеркало, хотя и видел лишь отражавшуюся в них темноту.