Читаем Пушкинский век полностью

В 1810-х годах в поле зрения русского дипломатического ведомства попали даже острова Океании. В 1817 году в Петербурге было получено сообщение, что владетель двух островов Гавайского архипелага — король Каумуалии — желает принять русское подданство. В обмен на это русский эмиссар доктор Шеффер предложил вождю военную помощь в междоусобной борьбе на Гавайях. Вопрос о присоединении к России двух Гавайских — или, как тогда говорили, Сандвичевых — островов долгое время обсуждался и взвешивался Александром I, Нессельроде, русским послом в Лондоне князем Ливеном. В начале 1818 года в связи со слухами, будто один из Сандвичевых островов занят русскими, журнал «Сын отечества» напечатал подробную записку о Сандвичевых островах историка и географа В. Н. Берха (который также занимался историей Петербурга и имя которого упоминается в пушкинских примечаниях к «Медному всаднику»). В конце концов, решено было ограничиться всемилостивейшим пожалованием королю Каумуалии золотой медали с надписью: «Владетелю Сандвичевых островов Томари в знак дружбы его к россиянам», которую положено было вручить именем русского царя с Анненской лентой для ношения на шее. Кроме того, островному владетелю были назначены подарки — кортик и «кармазинный плащ с золотыми кистями и газом», то есть плащ из ярко-алого сукна на шелковой подкладке. Принять короля Каумуалии под свою высокую руку русский царь не решился. Дело в том, что присоединение островов, лежащих на важных торговых путях, неминуемо повлекло бы за собой серьезные осложнения в отношениях с Англией и Соединенными Штатами.

Русско-английские отношения после Венского конгресса становились все более прохладными. В то же время все большее сближение происходило между Россией и Соединенными Штатами. Когда в 1817 году в Петербург прибыл американский посланник Уильям Пинкни, Александр I принял его чрезвычайно дружественно и говорил ему о «поразительном сходстве между двумя странами». Американский посланник в донесении из Петербурга объяснял это расположение самодержавного императора к республиканским Соединенным Штатам следующим образом: «Мне удалось обнаружить, что между Россией и Англией существует сильное соперничество… В таких условиях растущее значение Соединенных Штатов как морской державы, естественно, привлекает внимание всех и особенно России, которая полагает, что они в недалеком будущем станут соперником Англии». Некоторое время спустя о том же самом писал в своих инструкциях русскому послу в Вашингтоне вице-канцлер Нессельроде и добавлял: «Между Россией и Соединенными Штатами существует союз, который мы считаем важным развивать».

По предложению Соединенных Штатов на третейский суд Александра I было передано толкование первой статьи Гентского договора. Русский царь истолковал статью в пользу американских плантаторов. А когда в 1819 году из-за отказа Испании ратифицировать договор с Соединенными Штатами об уступке Флориды возникла опасность войны между двумя странами, в это дело активно вмешался Александр I. Русский посол в Мадриде П. Д. Татищев пытался уговорить испанского короля не противиться требованиям американцев. В то же время посланник в Вашингтоне П. И. Полетика удерживал Соединенные Штаты от решительных действий.

П. И. Полетика был знакомцем Пушкина и приятелем Жуковского, членом «Арзамаса», где он имел прозвище «Очарованный челнок» — верно, потому, что долгое время обретался вдали от родных берегов.

Весной 1820 года в послании Конгрессу президент Монро заявил о желании Соединенных Штатов урегулировать спор с Испанией в соответствии с пожеланиями русского императора. В свою очередь Александр I в беседе с американским посланником в Петербурге сказал, что его тронула манера, в которой президент упомянул о нем в своем послании Конгрессу. В 1824 году в доме графини Гурьевой в Караванной улице, где жил Нессельроде, проходила дипломатическая конференция, в ходе которой был заключен договор о разграничении владений России и Соединенных Штатов на севере Американского континента. В 1832 году между Россией и Соединенными Штатами был заключен торговый договор, в то время как ни с какой другой державой (кроме непосредственных соседей — Пруссии и Швеции) Россия подобных соглашений не имела.