Читаем Пушки Острова Наварон полностью

Стивенс изумленно посмотрел на американца, потом перевел взгляд на Мэллори.

— Делай, что велено, — улыбнулся тот. — Слушай своего хирурга и врача-консультанта. Это он наложил тебе на ногу шину.

— Неужели? Я и не знал. Спасибо, Дасти. Пришлось вам... нелегко со мной?

— Для такого спеца, как я? — небрежно взмахнул рукой Миллер. — Обычный перелом, — соврал он с легким сердцем. Любой бы справился... Помоги-ка ему лечь, Андреа. — Кивнув головой капитану, янки произнес:

— На минуту, шеф.

Выйдя из пещеры, оба отвернулись .от ледяного ветра.

— Нужен огонь и сухая одежда для парня, — озабоченно проговорил Миллер. — Пульс у него около ста сорока, температура под сорок. Началась лихорадка. Он слабеет с каждой минутой.

— Знаю, — ответил Мэллори с тревогой в голосе. — Но где найдешь топливо на этой треклятой горе? Зайдем в пещеру, соберем сухую одежду, какая найдется.

Приподняв полог, капитан вошел. Стивенс не спал. Браун и Андрея лежали по бокам. Миллер присел на корточки.

— На ночевку останемся здесь, — объявил Мэллори. Поэтому устроимся поудобнее. Правда, мы слишком близко от утеса, но фрицы не знают, что мы на острове, да и с побережья нас не видно. Так что мы вправе позволить себе некоторый комфорт.

— Шеф... — начал было Миллер, но замолчал. Капитан удивленно посмотрел на него и заметил, что капрал, Браун и Стивенс смущенно переглядываются. Поняв, что стряслась беда, Мэллори требовательным голосом спросил:

— В чем дело? Что случилось?

— Неважные новости, шеф, — издалека начал американец. Надо было сразу сказать. Но каждый понадеялся на другого...

Помнишь часового, которого вы с Андрей сбросили со скалы?

Мэллори мрачно кивнул, поняв, чт6 дальше скажет янки.

— Он упал на риф метрах в шести или девяти от подножия утеса, — продолжал капрал. — Останки его застряли между двух каменных обломков. Причем прочно.

— Понятно, — пробормотал Мэллори. — А я-то все ломал голову, как ты умудрился так промокнуть под прорезиненным плащом.

— Четыре раза пробовал снять его с камней, шеф, спокойно ответил капрал. — Ребята меня держали за веревку. Пожав плечами, он добавил:

— Ни черта не вышло. Все время волны отбрасывали меня к скале.

— Часа через три-четыре рассветет, — проговорил Мэллори.

— Четыре часа спустя немцы узнают, что мы на острове. Как только развиднеется, они заметят убитого и отправят лодку, чтобы выяснить, в чем дело.

— Ну и что? — возразил Стивенс. — Разве часовой не мог упасть?

Отодвинув в сторону брезент, Мэллори выглянул наружу.

Похолодало, шел снег. Капитан опустил полог.

— У нас пять минут, — произнес он рассеянно. — Через пять минут уходим. — Посмотрев на Стивенса, новозеландец слабо улыбнулся. — Мы не сказали тебе. Дело в том, что Андреа убил часового ударом ножа в сердце.

Следующие несколько часов были сплошным кошмаром.

Казалось, их путешествию не будет конца. Люди спотыкались, скользили, падали и вновь поднимались. Тело болело, мышцы сводило судорогой, поклажа падала. Приходилось отыскивать ее на ощупь в снегу. Людей мучил голод, жажда. Все вконец изнемогли.

Теперь группа возвращалась в ту же сторону, откуда отправилась в путь, двигаясь на вест-норд-вест по отрогу горы. Наверняка немцы решат, что диверсанты ушли на север, к центру острова. Без компаса, не видя звезд и луны, которые послужили бы ориентирами, Мэллори шел по склону, руководствуясь инстинктом и запечатленной в памяти картой, которую показал ему в Александрии месье Влакос. Капитан был твердо уверен, что они обогнули гору и продвигаются тесной лощиной в глубь острова.

Главным их врагом был снег. Тяжелый и влажный, он кружил вокруг плотной серой массой, проникал за ворот, в ботинки, попадал под одежду, в рукава, лез в глаза, уши, рот. От него стыло лицо, руин немели, превращаясь в ледышки. Доставалось всем, на больше других страдал Стивенс. Спустя несколько минут после того, как отряд покинул пещеру, он вновь потерял сознание. В мокрой одежде, прилипшей к телу, он был лишен даже того тепла, которое вырабатывает человек при движении. Дважды Андреа останавливался и наклонялся к юноше убедиться, что у него бьется сердце. Но жив ли он, узнать было невозможно: руки грека потеряли чувствительность, он выпрямлялся и, спотыкаясь, шел дальше.

Часов в пять утра, когда группа карабкалась вдоль ущелья по предательски скользкому склону к гребню горы, на которой росло несколько низкорослых рожковых деревьев, Мэллори решил, что в целях безопасности им следует связаться вместе. Минут двадцать группа гуськом поднималась по склону, становившемуся все круче. Идя впереди, Мэллори боялся оглянуться и посмотреть, каково приходится Андреа. Неожиданно подъем окончился, они очутились на ровной площадке, обозначавшей перевал, и, по-прежнему связанные друг с другом, стали пробиваться при нулевой видимости сквозь слепящую пелену снега, спускаясь, словно на лыжах, вниз.