Читаем Пушкарь (сборник) полностью

Я разделся, окатил себя водой и улёгся на лавку. Надо хорошенько пропотеть, чтобы вся грязь наружу вышла.

Хлопнула дверь, и в клубах морозного воздуха появилась Дарья. Она скинула тулупчик, оказавшись в одной сорочке.

— Давай помогу помыться, а то и спинку потереть некому.

Даша окатила меня водой, щедро полила щёлоком из ковшика и принялась яростно тереть мочалкой из лыка.

— Перевернись.

Я перевернулся, и Дарья продолжила. Лицо её было довольным. Неужели это из-за золотого да- лера?

Закончив с мочалкой, она окатила меня горячей водой, так что я от неожиданности вскрикнул. Потом мы немного попарились. Даша сделала таинственное лицо.

— Хочешь — поделюсь новостью?

— Делись!

— Ноне я тяжёлая.

Я вначале не понял.

— Это как?

— Экие вы мужики недогадливые. Не праздная я — красок уже две седмицы нету.

До меня дошло.

— Беременная, что ли?

— Ага. Ты рад? Уж как я рада, словами не передать. После замужества уж думала — бесплодная. Богу свечку ставила, молилась. Видно, дошли до Господа мои молитвы.

Новость меня и обрадовала, и огорчила. Обрадовала — это понятно, а огорчила — дома своего нет, да и как отнесётся к этому известию Илья? Мы же не венчаны, и кто мне Дарья — сам не пойму. Сейчас бы сказали — в гражданском браке. А тогда называлось короче — блуд. Коли ребёнок родится, надо в святцы записывать, а значит — надо венчаться.

— А отец знает?

— Нет ишшо.

Я выскочил из бани голяком, бросился в снег. После бани снег колол покрасневшую, разгорячённую спину тысячью иголок.

Я снова влетел в баню. Дарья сидела испуганная.

— Ты чего, Юра, — не рад?

— С чего взяла?

— Чего ж тогда нагишом из бани выскочил?

— Это я от радости.

— А… а… а…

— Когда батюшке скажешь?

— Сегодня думаю.

Дарья кинулась мне на грудь, обняла. А у меня мыслями полна голова. Сексом, конечно, занялись, но осторожно — не скинула бы Даша.

Вскоре после бани и сам Илья заявился. Мы сели обедать, и после трапезы Дарья уединилась с Ильёй в комнате. Илья вышел довольный, прямо- таки сиял.

— Ну, молодец, всё просто отлично складывается. У тебя наследник будет, а у меня — внучок. То- то радости! Понянчу на старости лет, а то уж думал — не дождусь такой радости. Наш пострел везде поспел — и бабу обрюхатил, и деньжат срубил. Пойдём, надо обмыть. Не каждый день такую радость приносит.

Ох и напились мы тогда, я даже вспомнить всего не смог — так, отрывками. Под конец уже сильно пьяный Илья клялся, что всё оставит внуку.

— А ежели внучка — девочка, значит, будет, — тогда что?

— А мне всё едино — не наследник, так наследница. Может, даже ещё лучше.

Илья уснул за столом, и я вместе с Машей перетащил его в комнату, взвалил на постель. Маша принялась стаскивать с него сапоги, я же поплёлся к себе.

Дня через три, когда радость от неожиданного известия улеглась, Илья предложил:

— А не съездить ли тебе со мной в Новгород? Обоз собирается, несколько торговых людей едет. Чего помощника брать — всё равно тебе сейчас делать нечего, вот и обернёмся вместе.

Дел действительно не было, серьёзных пациентов — тоже, и я согласился. Выехали мы поутру, санный обоз собрался за городскими воротами. У Ильи было двое саней, на одних ехал он, на других — я. В санях, прикрытых рогожей, лежал товар — пушнина, льняная ткань.

Купцы громогласно приветствовали друг друга.

— Иване! Давненько не виделись, уж почитай, с Яблочного Спаса. Ездил куда?

— На ушкуе с товаром в Киевские земли.

Купцы хлопали друг друга по плечам.

— И ты здесь, Матоня! Чего везёшь-то?

— Скобяной товар.

— Э, со своим самоваром в Тулу! В Господине Великом Новгороде замки да скобы, да петли свей- ские да из Ганзы куда лучшей выделки!

— Так и дороже изрядно!

Наконец все успокоились, обоз тронулся.

Илья ехал третьим, я — за ним.

Вскоре обоз с санного пути свернул на лёд. Хорошо ехалось — лёд ровный, немного присыпанный снегом, дорога уже набита санями. Хочешь — по сторонам глазей, даже подремать немного можно. Только наслаждаться северными красотами да свежим морозным воздухом пришлось недолго. Впереди раздался треск, крики. Обоз встал.

Я соскочил с саней и пробежал вперёд. У промоины уже стояли несколько человек, сзади подбегали ещё.

— Вот, еду я за Пантелеем, вдруг — хрусть, и лошадь с санями — под воду.

— Пантелей-то где?

— Дык, с санями вместе утоп.

Я скинул тулуп и валенки.

— У кого верёвка есть? Быстро!

Мне подали верёвку. Я обернул её конец вокруг пояса, завязал узел.

— Я сейчас нырну, и как дёрну — тяните все.

— Куды, его уж течением унесло, сгинул Пантелей!

Я бросился в воду. От холода перехватило дыхание.

Я нырнул, под водой открыл глаза. Внизу, прямо под промоиной что-то темнело. Я спустился ниже. Вот сани на боку, товар вывалился. Всё! Воздуха не хватает.

Я вынырнул, сделал несколько глубоких вдохов, набрал воздуха и нырнул снова. Он же в санях был, если течением не унесло, должен быть рядом с ними.

Я начал смотреть возле саней. Руки наткнулись на мягкое — тулуп! Я стал перебирать руками, пока не наткнулся на тело человека. Но уже снова не хватало воздуха, в ушах звенело, мучительно хотелось вдохнуть. Руки окоченели, слушались плохо.