Читаем Пуповина полностью

– Обойдется, – беспечно отозвалась Мария. Она стряхнула пепел в свернутый конусом тетрадный листок и спросила:

– Я забыла тебе сказать, ты ведь вчера после обеда ушла. Знаешь, что Кашин снова отличился?

Елена Борисовна скривила губы, словно у нее заныл зуб:

– Опять Кашин? Боже, этот малолетний говнюк меня в могилу сведет. Что он натворил?

– На вечерней прогулке нашел дохлого воробья. Черт его знает, где он его откопал… И Стрельцовой в шкаф положил, в карман куртки. За ней бабушка пришла, так она аж побелела вся, как только эту пакость обнаружили. Накапала бабуле валерьянки, едва успокоила.

Изящные брови Елены Борисовны поднялись вверх, а рука, только что намеревающаяся стряхнуть пепел, застыла в воздухе:

– Ты точно знаешь, что это Кашин?

– Его Гавриленко Миша видел. Только мне сразу побоялся сказать, говорит, мол, Паша поколотит его, если узнает, – пояснила воспитательница. – А у Кашина куртка вся провоняла, пока он в кармане эту гадость таскал, а к рукаву перо прилипло. Да и потом, кому, кроме Кашина, такая мысль в голову могла бы прийти?

– Это верно, – согласилась Елена Борисовна. – Совсем парень с катушек съехал. Он хоть признался?

– Да брось ты. «Я не я, и лошадь не моя». Это, мол, Алексеев Димка сделал. А куртка воняет потому, что в какашку упал. Вот и весь разговор. Ему бы в адвокаты идти.

– Нет, – не согласилась Елена Борисовна. – Папаша его к себе возьмет, в полицию. Уже сейчас место греет.

– За ним сестра после обеда пришла, я уж не стала говорить об этом девчонке, – сказала Мария. – А родители Кашина… Сама понимаешь.

– Понимаю.

Женщины посмотрели друг на друга.

– Лен, сегодня последний день. Да хрен бы с ним, этим гаденышем, – сказала Мария, затягиваясь. – Как говорится, нам бы день простоять…

– Не забывай, что в сентябре в твоей группе может появиться очередной «кашин». Какой-нибудь Булкин, к примеру. А представляешь, если их будет несколько? Сама видишь, какие сейчас дети.

– Хм, не надо мне такого счастья, – фыркнула Мария.

– И все равно нужно было сообщить его родным.

Молодая воспитательница покачала головой:

– Ну, позвонила бы я его мамашке. Она бы выслушала, да сказала бы – примем меры, а толку? Про его отца вообще молчу. Нам что, больше всех надо?

Елена Борисовна нахмурилась. С одной стороны, она прекрасно понимала свою юную коллегу. То, что вразумить этого семилетнего зарвавшегося наглеца окажется поистине невыполнимой задачей, стало ясно очень быстро, буквально через пару дней после того, как он переступил порог детского сада. Они оказались бессильны что-то изменить, и Елена Борисовна с трудом смирилась с подобным положением вещей – в ее практике случались похожие случаи, хотя их можно было скорее отнести к исключению из правил. Поэтому куда проще закрыть на вчерашний инцидент глаза, а после выпускного вечера забыть этого несносного Кашина, как дурной сон.

Но… если оценивать ситуацию с точки зрения педагогики, то рассказанный Машей случай с мертвым воробьем – ЧП и тревожный звоночек для родителей, которые оказались абсолютно глухи и слепы по отношению к проблемам, имеющим место по вине их неуравновешенного и распущенного чада. «Да что там звоночек» – думала Елена Борисовна. «Это уже целый колокол».

Ребенка, прячущего ради развлечения в карман своей однокашницы дохлую птицу, необходимо срочно показать психологу.

«А то и психиатру».

Вслух же воспитательница спросила:

– А ты обратила внимание, что он только к Ире Стрельцовой клинья подбивает?

Мария кивнула, осторожно затушив окурок о ступеньку.

– Это тоже ненормально в этом возрасте, – продолжила старшая воспитательница. – Я не раз видела, как он к ней в постель пытался залезть во время сна. И к себе в трусы руки засовывает.

Мария бросила потушенный окурок в бумажную пепельницу.

– Да помню я. За нее еще Алексеев вступился. Прямо любовный треугольник, елки-палки.

При упоминании Димы Алексеева губы Елены Борисовны тронула легкая улыбка. Ей нравился этот щупленький мальчуган с не по-детски осмысленно-серьезным взглядом. Воспитанием Димы занималась сестра Вера. Кроме нее, у паренька был отец, тихо и неуклонно спивающийся неряшливого вида мужичок лет сорока. Мать у Алексеевых умерла, когда Дима был совсем крохой. Судя по всему, его тоже тянуло к общению с Ирой, хоть он порою и стеснялся подходить к девочке.

– А что касается постели и трусов… Дети копируют поведение взрослых, – сказала Мария. – Я не удивлюсь, если у себя дома Кашин-младший был свидетелем чего-то такого… Ты понимаешь, о чем я.

Елена Борисовна фыркнула и тоже погасила окурок.

– Ладно, пойдем. Тебе еще костюм примерить надо. В роль войти, так сказать. Справишься?

– Постараюсь.

Девушка принужденно засмеялась.

– Я буду самой молодой и привлекательной Бабой-ягой. Баба-яга-2014, встречайте!

Она открыла дверь и уже без улыбки взглянула на коллегу:

– Пожалуй, пора перепрофилироваться, Лена. Чувствую, не мое это – воспитывать чужих детей. Особенно когда они в семилетнем возрасте лезут в постель к девчонкам и засовывают им в карман дохлых птиц.

Елена Борисовна пожала плечами:

– У человека всегда есть выбор. Решать тебе.

* * *