Читаем Пуля времени полностью

Наступила тишина. Вернее, все слышали лишь заводские механизмы, работающие за стеной.

Переминаясь с ноги на ногу, Лодыга заставил себя взглянуть вниз. Пригляделся и ахнул. Это ж Бузуй, всем известный Бузуй! Но узнать его было очень непросто в образовавшемся на полу кровавом месиве.

– Нравится?

Лодыга не знал, как реагировать. На всякий случай… кивнул.

– То-то. – Казак был грозен. – Бузуй был предателем в нашей команде. Шпионом. Забыл обо всех законах воровской чести. Совершил самое страшное для вора преступление. Работал на сыщиков.

Лодыга с трудом проглотил комок в горле.

– То же будет и с тобой, Лодыга, – пообещал атаман, но затем немного подобрел. – Но не прямо сейчас. Сейчас ты еще не совершил самого страшного преступления. Или совершил?

Лодыга изо всей силы принялся отрицательно мотать головой.

– Тогда ты мне понадобишься, – заключил Казак. – Приведешь сюда ко мне Хряка и Копра. Скажешь им – разговор есть. Понял? Кивни!

Недобитый бандит кивнул. Казак, наконец, довольно хмыкнул.

Трудно было описать чувства Лодыги в этот момент. Облегчение, благодарность, недавний страх и стыд – все вместе.

– Зеванный черт, да он обоссался! – вмешался Облезлый.

И действительно, из-под Лодыги вытекала лужица, смешиваясь с озером крови Бузуя на полу.

16

Как мы помним, повлияв на неокрепший ум одного дореволюционного шкета, попаданец оторвался от наблюдения. Кто бы за ним ни следил. К слову, и мальца того бандит тоже не обманул. Заплатил сполна. А три рубля по здешним меркам – это даже не тридцать и не триста в современной Москве. На них в Первопрестольной можно было протянуть три дня, обедая в кухмистерской, а по вечерам грызя баранки, продающиеся на каждом углу.

Совершив на всякий пожарный еще несколько ложных маневров, Ратманов наконец оказался у дома Двуреченского на Чистых Прудах. До этого навел справки по календарю «Вся Москва». Ошибки быть не могло.

Правда, перед домом, как назло, обнаружился служитель правопорядка. Из-под плечевых шнуров с тремя гомбами старшего городового высовывались контр-погоны отставного армейского фельдфебеля. А вид был бравый и внимательный – мимо такого не проскочишь. Детина до блеска натирал выступающие булыжники мостовой и не хотел никуда уходить.

А Георгий сразу решил – на этот раз нужно все сделать по-тихому. Встреча с Двуреченским не должна сорваться. Ведь это едва ли не последний и единственный его шанс оторваться от дореволюционных преследователей, одним махом разрубить все завязавшиеся узлы и, наконец, вернуться домой, в будущее.

Для этого пришлось прибегнуть к известному и даже детскому способу. Он нашел поблизости несколько камушков, взвесил в руке, чтоб поувесистее. И принялся кидать их в сторону. Так, чтобы полицейский подумал, что рядом происходит какой-то непорядок, и кинулся туда разбираться.

В результате Ратманов выиграл немного времени и быстро, как обезьяна, залез по водосточной трубе на второй этаж дома. Где и должна была располагаться искомая квартира.

Когда старший городовой, собрав все камни, вернулся на прежнее место, Георгий уже стоял на балконе и, вытянувшись по струнке, весьма успешно сливался с окружающей обстановкой. Благо фасад дома был обильно увит плющом, и затеряться в этом рукотворном дремучем лесу большого труда не составляло.

Георгий проскочил внутрь и отдернул развевающуюся портьеру, уже находясь в большой комнате. Пошел дальше. Оценил чудесный паркет, зеркала с позолоченными рамами, пилястры с каннелюрами, которыми здесь было обрамлено практически все. А вот сигнализации в домах тогда еще не практиковалось – забирай, что плохо лежит, да сваливай.

Хотя больше поражало другое – красиво все-таки жил губернский секретарь. Побогаче, чем опер Бурлак, вынужденный брать книги в библиотеке, а винтажной мебели отвести лишь несколько квадратных метров своего рабочего кабинета, да припрятать кое-что в гараже. И ведь Двуреченский – всего-навсего второй чин с конца в Табели о рангах. Взятки, что ли, берет? Надо будет спросить при случае…

Обойдя весь дом, незваный гость так и не встретил единственного человека, который ему сейчас был нужен. Разве только в кухню не пошел, чтобы не пугать прислугу.

Что делать? Дожидаться чиновника здесь, сидя в его кресле, раскурив его трубку и греясь перед его камином? Или оставить записку с описанием всего, что Бурлак-Ратманов о нем думает? Нет, такое Двуреченский может воспринять и как вторжение. А потом того и гляди заупрямится, начнет вставлять палки в колеса и не отправит домой прямо сейчас? Если вообще отправит!

Бывшему оперу стало почти страшно. Негативные сценарии начинали казаться не менее вероятными, чем позитивные. И Георгий, едва отдышавшись и так и не налюбовавшись интерьерами старинной квартиры, снова направил стопы к балкону.

Слава богу, старший городовой ушел. Наверное, смотрит, везде ли дворники убрали мусор. Все-таки хорошо, что у тогдашней полиции было столько непрофильных функций. А попаданец, быстро оценив обстановку, перемахнул через ограждение, чтобы спокойно спуститься вниз.