— Нет, Хэйc. Это ведь у меня все лицо в блевотине, и я только что отправил съеденный сэндвич в мусорную корзину, — ответил Шеф с некоторым сарказмом. — И к чему тебе это делать, учитывая, что телефон стоит прямо на твоем гребаном столе?

Мика Хэйc сообразил, что данная тирада означает, что его босс и работодатель предпочел бы самому не отвечать на телефонный звонок. Поэтому он схватил трубку и объявил своим резким, профессиональным голосом южного полицейского:

— Отдел полиции Люнтвилля, говорит патрульный 1-го класса Мика Хэйc. Чем могу помочь?

Кинион стер с губ большую часть содержимого своего живота салфеткой «Стаки», в пол-уха слыша бормотание Хэйcа в телефон: «Да, сэр» и «Угу».

— Скоро будем, сэр, — сказал патрульный и повесил трубку.

— Что случилось, сынок? — спросил Шеф.

— Собирайтесь, босс, — ответил Хэйc. — Это был Док Уиллис, и он сказал мне, что только что приехал с медицинского конгресса, где был в течение последней недели. Так вот, он явился домой сегодня и обнаружил, что все окна в доме разбиты, а его женa Джин исчезла.

Кинион застыл, услышав эту невероятную информацию.

— Его женa… исчезла?

— Все верно, шеф. Так что нам сейчас лучше поторопиться, потому что, похоже, в истории прекрасного города Люнтвилля впервые произошло похищение человека!

2

— Итак, у нас есть немного времени, пока мы едем, — сказал Хэйc, — Я когда-нибудь рассказывал вам, как гонял шары в «Нашем месте», ну, знаете, босс, в том баре рядом с поворотом, который по левую сторону от стоянки грузовиков «Бон Файр»?

— Нет, Хэйc, не рассказывал, — быстро ответил Шеф. — И не хочу, чтобы ты рассказывал.

— Так вот, шеф, я гонял шары — в смысле, играл в бильярд, если говорить по-городскому — с одним большим толстым бестолковым парнем-деревенщиной по имени Дэвид Уэллс, и он чертовски хорошо знал, что я более, чем хороший игрок, так что он вызвал меня на поединок, и я говорю: «Сколько ты хочешь поставить?». А он отвечает: «Ну, у меня нет денег с собой, поэтому давай ты поставишь полтинник, а я поставлю свою девчонку Джуди Энн, которая сидит вон там». И показывает на чуть ли не самую горячую телку, которую я только видел на той неделе, босс, сидящую на барном стуле и потягивающую вискарь «Дикель» с водичкой, а у нее большие пухлые сиськи, торчащие из крохотного деревенского лифона, и обрезанные шорты, такие короткие, что, наверняка, натирают ей задницу, шеф, и она даже подмигнула мне! Итак, я говорю Дэйви Уэллсу: «Заметано, друган» и обыгрываю всухую этот жирный кусок дерьма, а следующее, что я помню, это, как я выхожу из того гадюшника с Джуди Энн под руку. Но, прежде чем мы загрузились в мою тачку, я слышу, как это чучело Дэйви Уэллс треплется со своими приятелями Томми Трешем и Стиви Хэмилтоном, и ржет так, что сотрясаются все крыши в городе.

— Ну, ну, — заметил Шеф, — и над чем же он смеялся?

— Скоро узнаете, босс! — ответил Хэйc. — Так что тащу я ее офигительную задницу, едрён-батон, в мотель «Дорр» на третьем шоссе — знаете это место, $14,95 за ночь, да, сэр! — и, скажу вам, босс, пока мы идем, весь истекаю слюнками, глядя на ее луковую жопу, если так можно выразиться.

Лицо Шефа скривилось.

— Что, что? Луковая жопа?