Читаем Птица войны полностью

В вашей родной стране.

Вот вы лежите, поверженные

Быстро бегущей волной сражения.

Генри Гривс никогда раньше не слышал - да и не мог слышать - этой песни. Но он пел ее вместе со всеми. Впервые за много месяцев он чувствовал себя по-настоящему свободно и легко.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

в которой Тауранги вынужден огорчить вождей нгати

Когда Тауранги вернулся, деревня еще не спала. Повсюду догорали костры, вокруг которых сидели и лежали воины нгати. Они были опьянены победой и обильной едой, приготовленной для них рабами и женщинами. В голосах воинов уже не было прежнего возбуждения, тепло разморило уставших бойцов. Борясь с дремотой, они снова и снова перебирали эпизоды сегодняшней битвы с пакеха, вспоминали героев сражений минувших лет, подшучивали друг над другом. Отблески костров вырывали из темноты их умиротворенные лица. Казалось, что беседуют после трудового дня земледельцы, и лишь окровавленные головы на частоколе не вязались с идиллией.

Подробности разгрома пакеха Тауранги узнал у первого же костра. Заделав хворостом лаз подземного хода, который начинался в заброшенном амбаре и вел далеко за пределы па, он с бьющимся сердцем отогнул край циновки, закрывающей вход. И понял, что его опасения за судьбу деревни были напрасными. У огня, шагах в десяти от амбара, в покойных позах сидели знакомые воины.

Ни один из сидящих у костра не подал виду, что удивился появлению сына Те Нгаро. Тауранги не стал ждать расспросов. Поздоровавшись, он коротко сказал, что вернулся из селения нгати-ватуа, куда его посылал Те Нгаро. После чего попросил воинов рассказать о событиях дня.

Живописный рассказ о победе нгати привел Тауранги в восторг. Сожалея, что не пришлось участвовать в столь замечательном сражении, он весело двинулся через украшенную огнями деревню. Только перед жилищем верховного вождя Тауранги вспомнил, что весть, которую он принес, не располагает к веселью.

Ночь была по-летнему душной, но в хижине Те Нгаро теплился очаг. Дымок вился из прямоугольной ямы, исчезая в черной дыре, проделанной в крыше. Огонь уже умирал, но когда Тауранги шагнул через порог, кто-то швырнул на раскаленные камни пучок веток. Пламя снова рванулось вверх, осветив красноватыми бликами лицо вошедшего, неподвижные фигуры вождей, сидящих на глиняном возвышении пола, и уродливые лики богов на опорных столбах.

Здесь была вся верхушка племени нгати. По лицам вождей Тауранги понял: его давно ждали.

Те Нгаро пристально посмотрел на сына, словно пытаясь по лицу догадаться, что за весть он принес.

- Мы рады видеть тебя живым, Тауранги, - сказал он устало. - Сообщи нам, не забыв мелочей, чем встретили тебя соседи. Как скоро мы увидим их у стен нашего па?

Тауранги начал рассказ. Он старался не упускать ни одной подробности своего путешествия из крепости к селениям нгати-ватуа, хотя и видел, что арики ждут от него сообщения о главном - о том, ради чего он проделал нелегкий путь. Наконец сын Те Нгаро приблизился к сути дела:

- Там было восемь вождей. Я сказал им твои слова, отец: "Тотара - могучее дерево. Но расщепленная тотара - легкая добыча топора. Если мы, маори, будем держаться вместе, пакеха навсегда уйдут с берегов Аотеароа. И наша земля останется нашей землей".

- Что же ответили тебе вожди нгати-ватуа? - равнодушно спросил Те Нгаро.

Тауранги опустил голову.

- Я слишком молод, чтобы осуждать больших вождей, - с горечью проговорил он. - Но они вели себя, как женщины. Они стали спорить и ссориться между собой. Каждый говорил, что земли, которые пакеха хотят насильно купить у нас, принадлежат ему. Те Поки Нуи сказал: "Мой прадед ловил здесь болотных крыс, эта земля моя". Те Хонгарики сказал: "Эти участки мои, мой предок - ящерица туатара, она и ныне живет в камнях у подножья холма". Те Коро сказал: "Хозяин земли - я, мои предки убили ее первых владельцев..." - Тауранги стиснул зубы. - Отец! Вожди нгати-ватуа озабочены только тем, чтобы деньги пакеха попали к ним. Если мы откажемся в их пользу от части своих земель, нгати-ватуа окажут нам помощь. Какой она будет - не знаю. Вожди обещали подумать. Они ждут твоего ответа, Те Нгаро.

Даже в неверном свете очага стало заметно, как побелел глубокий шрам на щеке Те Нгаро. Глаза вождя застекленели, казалось, он перестал дышать.

Внезапно по лицу его пробежала судорога, и все услышали, как ногти Те Нгаро царапают волокно циновки.

- Я не торгую землей моего племени, - хрипло проговорил он и обвел хижину тяжелым взглядом. - Я говорю: нет! Пусть скажут арики.

Ответ вождей был единодушным: никаких уступок корыстным соседям.

- Забудем о том, что рассказал нам Тауранги, - обретя свое обычное хладнокровие, произнес Те Нгаро. - Мы продолжим военный совет. Останься и ты, сын. Ты еще не окунул копье в кровь пакеха. Но сегодня и ты сможешь показать свою доблесть.