Читаем Птица войны полностью

Побродив по бревнам боевого настила, Генри спустился по лестнице на территорию па и, отдав свои вещички женщинам, отправился на поиски свободной лопаты, копалки или топора. Найти себе инструмент оказалось непросто: каждый принес из дому свой собственный. Генри хотел было уже обратиться к распорядителям работ, когда его окликнул Тауранги.

- Хаэре маи, Тауранги, - обрадованно крикнул Генри и поспешил к другу.

Они коснулись носами, и Генри бросилось в глаза, что щеки и лоб Тауранги раскрашены ярче, чем обычно. Желтые и белые спирали были нарисованы, видимо, только что: кое-где поблескивали невысохшие мазки. Одет был Тауранги с непривычным для него щегольством: набедренная повязка переливалась многоцветным орнаментом, в волосах торчало четыре пера вместо двух, по кромке плаща вилась алая шелковая ленточка, некогда купленная в Окленде.

Уловив в глазах Генри вопрос, Тауранги поспешил объяснить:

- Я ухожу, друг Хенаре. Это совсем недалеко, я вернусь на рассвете, не позже. Те Нгаро зовет союзников сражаться с пакеха. Четверо наших людей уже ушли, чтобы передать его слово. Ухожу и я. Вожди нгати-ватуа называют отца своим братом. Сегодня я напомню им об этом.

- Ты считаешь, Те Нгаро в одиночку не справится? - без обиняков спросил Генри.

Тауранги пожал плечами:

- Разведчики видели: пакеха приближаются к па. Их вчетверо больше, чем было. Не забудь, что и ваикато уже где-то рядом. Они будут мстить за позор Хеухеу и не поскупятся на войско. Тем хуже для них. Но одним нгати будет трудно справиться со многими собаками, которые вцепятся в бока и спину.

- Так-то оно, конечно, так... - пробормотал по-английски Генри. Ему очень хотелось верить, что па - неприступная крепость и что войска нгати сильнее любого противника, но если даже Тауранги сомневается...

- Друг Хенаре!

Генри поднял глаза.

- Хенаре, я искал тебя, чтобы сказать: друг, сегодня тебе нужно в последний раз оглядеть углы сердца, - волнуясь, заговорил Тауранги. Он взял в руки прислоненное к частоколу ружье. - Вот ружье, я добыл его в бою. Оно хорошее, меткое. Подарю Хенаре, решил я. Но сможет ли Хенаре выстрелить в людей своего племени? Уверен ли он, что белокожие пакеха - его враги?

Генри молчал. Вопрос Тауранги упал как соль на рану. Да, нгати - его друзья, в этом он убежден. Но разве он чувствует себя готовым к убийству незнакомых ему Майклов и Джонов? В лагере англичан он впервые мысленно спросил себя об этом, но увильнул от прямого ответа. Сейчас лукавить было нельзя. Не только перед Тауранги - перед собой.

- Друг, я не знаю... - Генри заставил себя посмотреть в глаза Тауранги. Мои братья по крови неправы, отбирая у нгати землю. Я осуждаю пакеха. Но вряд ли я буду способен целиться в них из твоего ружья.

Сын вождя спокойно выслушал его и кивнул. Похоже, иного ответа он и не ждал.

- Друг, началась война, - сказал он невесело. - Если ты останешься в па, у тебя не будет выбора. Ты должен будешь воевать, потому что у нгати воюют даже старухи и дети. И я говорю тебе: идем! Я выведу тебя за частоколы, и ты сегодня же вернешься к отцу. Пусть наша война не коснется тебя, друг Хенаре.

Уйти?!

Кровь бросилась в лицо Генри Гривса. Удрать из па, когда опасности еще нет и в помине, не зная толком, как развернутся события, не повидав Парирау... Генри протянул руку.

- Дай мне ружье, Тауранги! - сердито выпалил он. - Я остаюсь. Зачем я поселился у нгати? Чтобы при первом же выстреле покинуть их? Нет!

Тауранги, сдвинув брови, смотрел на него. Его молчание несколько охладило Генри.

- Я жалею, Тауранги, что мне не успели сделать татуировку воина, продолжал он уже менее запальчиво. - Но ведь я хотел стать настоящим нгати. Прости мою слабость и дай ружье. Оно будет метко стрелять, друг!

Тауранги сжимал вороненый ствол и упорно молчал.

- Возьми, Хенаре... - наконец, проговорил он и с неохотой протянул ружье Гривсу. - Проводи меня, друг. Мне пора...

Так же нерешительно он снял с пояса полный патронташ. Оглядел его со всех сторон, вздохнул...

Генри проводил друга до ворот па. После того как за Тауранги и двумя его спутниками был поднят мост через ров, он вдруг почувствовал облегчение. Все определилось. Воевать так воевать!

С ружьем в руке он отправился искать Парирау и на удивление быстро нашел ее. В окружении женщин она сидела на корточках возле земляной печи. Рядом стояли корзины с печеной кумарой. Она не постеснялась досужих глаз - при виде Генри заулыбалась и подбежала к нему.

- Хаэре маи, Хенаре! Ты настоящий воин! - восхищенно воскликнула она и с боязливым почтением потрогала затвор. - Ты похож на Матакаури...

Генри вспомнил: в поэтичной маорийской легенде юноша Матакаури идет на битву ради спасения Манаты, своей возлюбленной, и, разумеется, побеждает великана.

- В сказках всегда хороший конец, дорогая Маната, - улыбнулся он. - А в жизни?

Парирау, стесняясь, обхватила руками его локоть и уткнулась в плащ.

- Ты возьмешь меня в жены, Хенаре? - еле слышно спросила она. - Тауранги сказал мне: "Люби Хенаре и не думай больше ни о ком".