Читаем Птица войны полностью

- Друг Тауранги! Да, это так. Я люблю Парирау, и Парирау любит меня.

- Ты хочешь увести ее из племени, друг Хенаре? Скажи, ты думал об этом?

Генри встал с циновки и подошел к Тауранги. Их взгляды встретились и замерли, не уступив.

- Да, я думал об этом, друг Тауранги, - твердо ответил Генри.

Сын вождя опустил голову. Тронув Генри за плечо, он сказал:

- Давай сядем, друг Хенаре.

Они уселись лицом друг к другу.

- Скажи, Хенаре, - задумчиво проговорил Тауранги, поглаживая рукой пушок на подбородке. - Ты уже не хочешь жить с маори, да?

Грустная усмешка тронула губы Генри.

- Я хочу жить с твоим народом, друг Тауранги. Но, наверное, это невозможно. Люди твоего племени не хотят признавать меня своим.

- Это Раупаха!..

- Нет, друг, не только Раупаха, - покачал головой Генри. - Нгати смотрят на меня, как на чужака...

Он опять усмехнулся. Глаза Тауранги сузились.

- Так слушай же, друг Хенаре, - жестко сказал он, и Генри показалось, что он слышит голос Те Нгаро. - Ты хочешь стать маори, и я верю тебе. Ты будешь настоящим нгати, это я говорю, Тауранги. Но, прыгая через ручей, не останавливайся на полпути. Все наше должно стать твоим, друг Хенаре, или ты бесславно погибнешь меж двух скал. Оставайся - и мы украсим тебя почетной татуировкой и дадим тебе в жены красивейшую из девушек, даже если она невеста сына Те Нгаро. Никто из маори не посмеет назвать тебя чужаком. Уходи - и мы не станем удерживать тебя, рожденного среди пакеха. Но уйдешь ты один. Уйдешь навсегда.

Тауранги замолчал. Скулы его напряглись, ноздри подергивались.

Генри не ответил. Перед глазами у него стояла смеющаяся Парирау. И все же он не в силах был сейчас сказать: "Да, остаюсь". Вчерашние кошмары мучали его.

- Друг Хенаре! - Тауранги легко коснулся его колена. - Ты мог бы стать большим вождем у маори. Ты умен, честен и смел. Что ждет тебя у пакеха?

"В самом деле, что ждет меня на ферме отца? И разве лучше было в Манчестере? В Окленде? Неужели прозябать всю жизнь? А ведь хотел помочь им, просветить умы и сердца... - думал Генри. - Он назвал меня честным и смелым. А я... Я просто трус, которого перепугал дикарь Раупаха. Что же, смириться и всю жизнь презирать себя?"

Он поднял голову.

- Я буду с маори, Тауранги. Пусть делают татуировку. Чем скорее, тем лучше.

Вот о чем говорили на рассвете сын Те Нгаро и желтоволосый пакеха.

Месяц прошел с того памятного разговора. Сегодня наступил день, который четко разграничит жизнь Генри Гривса на две части. Сегодня в полдень на площади начался один из самых священных для маори обрядов - обряд татуировки. С утра рабы и женщины принялись готовить пищу в огромных количествах: празднество в честь важного события будет продолжаться больше недели. Варили кумару, запекли в камнях земляных печей дюжину свиней, сняли с шестов самые длинные веревки вяленой рыбы.

Генри стоял в толпе и, поеживаясь, наблюдал за мастерской работой Те Реви Тамура - опытнейшего в деревне татуировщика. Он уже смирился с мыслью, что через несколько часов его лицо и тело покроются синими спиралями. Они навсегда отрежут ему путь назад, в цивилизованный мир. Сейчас Генри занимал сам процесс: его удивляла уверенная точность, с какой мастер наносил витиеватый рисунок на лицо молодого нгати, лежащего перед ним.

Это была лишь подготовка. Отложив мягкий уголек, Те Реви Тамура вытер ладони и протянул руку к разложенным перед ним на циновке острым гребешкам из рыбьих костей. Выбрав нужный, татуировщик приставил его к скуле юноши и примерился. Затем взял веслообразный молоточек из дерева и быстро стукнул им по прижатому к коже резцу. Брызнула кровь. Молодой воин вздрогнул всем телом, но не проронил ни звука. Повторяя нанесенный углем рисунок, тохунга нанес еще один прокол чуть выше, к глазу, стер с лица кровь и, отложив инструменты, принялся осторожно втирать в ранку темную жидкость, похожую на чернила. Генри знал, что эту краску приготовляют из сажи, получаемой при сжигании кусочков каури на листьях кустарника ти.

Но вот тохунга взялся за татуировку носа. Видимо, эта операция была особенно болезненной - воин глухо застонал.

Неожиданно на площади пронеслись глухие удары сигнального гонга.

Боевая тревога!

А на сторожевых вышках во весь голос распевали часовые:

О воины крепости, поднимайтесь,

Иначе вы погибнете!

Но я здесь, на страже,

Стерегу, высматриваю, пронизываю даль взором,

Подобно тому как на зазубренных скалах

Сидит морской ястреб

И высматривает свою добычу.

Скоро солнце

Поднимется, пылая, над миром...

Тревога была не напрасной: в полумиле от засеянных кумарой полей нгати расположился бивуаком отряд английских солдат.

ГЛАВА ПЯТАЯ

рассказывающая о том, как Генри стал маорийским лазутчиком

Больше часа заседал военный совет в доме собраний. Разведчики, посланные к подножью холма, заметили среди солдатских мундиров сюртуки правительственных чиновников, и сомнений не осталось: британская королева посягала на земли нгати. Губернатор решил перейти к прямому насилию. Видимо, неудачный визит землемера и Типпота убедили его, что добром о продаже земли с Те Нгаро не сговоришься.