Читаем Птица счастья [СИ] полностью

Кристина испытывала удовольствие, расследуя обстоятельства похорон Марии Петровны. Из-под светских привычек пробивался давно забытый журналистский инстинкт. Ей были недоступны занятия большинства обычных женщин — ни третья волна феминизма, ни права меньшинств, ни спасение планеты от гибели. А объективная журналистика и мастерство хранить тайны пробуждали в Кристине страсть к жизни. Настоящие кладоискатели смогли бы разделить захватывающие чувства от стремления найти и обнаружения истины. Госпожа Минина жаждала пережить эти эмоции.

В предвкушении успешного расследования она направилась на встречу с Василием и косметологам. После маникюра и прочих процедур по уходу следовал массаж и омоложение лица. Вася попивал шампанское и констатировал вслух, что Кристина постарела, пощекотав свои нервы ее гневом.

На Васю надели ободок, предохраняющий волосы и бакенбарды от попадания крема, и он повернулся к Крис. В это мгновение ей открылась тайна лица молодого человека с кладбища: Он был похож на Александрова. Нос, губы, только Васин взгляд горел холодным огнем, а тот парень обладал глазами цвета «Рублевского голубца». Кристина сконцентрировалась и смотрела на Васю, как на призрака.

— Ты, чего Крис?

— Я так… Ничего…

— Или эти новые процедуры все-таки омолаживающим эффектом обладают?

— Не надейся. Я просто на лицо твою смотрю светлое.

— Не заигрывай со мной, я и так знаю, что ты меня любишь.

— Дурачок ты, Александров.

— Ну а что, я бы вот, может, и женился на тебе…

— Милый, ты женат на своем эго и на своей работе. Даже если ты меня и полюбишь, то развестись с самим собой ты никогда не сможешь.

— Очень серьезные разговоры для воскресного дня, — парировал Вася.

— Сам завел разговор. Ты мог жениться на мне еще десять лет назад, если бы захотел.

— Туше. Скажи, что я пустой и никчемный…

— Милый, мне неинтересно твое задетое самолюбие, и ты даже не представляешь, о чем я сейчас думаю.

— Да не дай Бог!

— Все. Не мешаем друг другу. Сегодня мы что-то с тобой не в синхроне.

— Ну, вот то-то же, женщина. Ой, прости, в наши дни принято говорить «личность».

Василий поправил съехавшую на брови повязку, звучно выдохнул и закрыл глаза, предвкушая прикосновение нежных и горячих рук массажистки.

Кристина продолжала наблюдать за Василием, взгляд ее непроизвольно соскользнул с лица и пошел по руке с выступившей веной, пока тот поглаживал свой обнаженный торс. Необъяснимая привлекательность его с годами только крепла. Наконец к госпоже Мининой также подошла массажистка и отвлекла ее внимание от тела, пробуждающего глубинные желания.

— Вася, а давай мы с тобой поужинаем на неделе, расскажешь мне, как тебе живется, может, мне стоит про тебя написать книгу?

— Да их уже сотни написаны, даже комиксы есть.

— Ну, давай мы с тобой вместе сделаем. Настоящую, прямо про тебя, переживания твои. Под запись расскажешь.

— А какие у меня могут быть переживания, дорогая. Посмотри, как мы живем.

— Ну добавим психологизма в твой образ.

Нарциссизм не позволил Василию распознать скрытый интерес в Кристинином желании: за эти годы он так привык к ее присутствию в своей жизни, что не стал отказывать подруге в ее стремлении.

— Договорились. Следующий вторник. Через неделю срок. Тогда и поужинаем.

После ссоры с мужем Кристина была настроена категорично. Минин продолжал вести себя отстраненно и всегда был чем-то занят. Под струнные квартеты Гайдна Кристина в думы погружалась продолжительные. Интуиция подсказывала, что это не просто семейный кризис отношений. Тайна мужа была, скорее всего, проста, как и все мужские секреты, но если бы он посвятил в нее жену, вся жизнь Петра моментально обесценилась бы.

Наступил вечер встречи с Василем, и сотрудники ресторана, где обычно бывала Крис, заметили не свойственные ей признаки беспокойства и нервозности. Ее взгляд рассеянно блуждал по знакомому интерьеру и проваливался в глубину теней зала. В одной из этих теней ожидал Василий.