Читаем Птица Карлсон полностью

Этой ночью со Свантессонами случилось превращение - они стали мстителями. Оставив Гуниллу на попечение Боссе, дядюшка Юлиус и молодой Свантессон снова отправились на кладбище, но теперь там отсутствовал не только обитатель гроба, но и сам его деревянный дом.

Дядюшка Юлиус утверждал, что только цыгане могут помочь Карлсону вернуться обратно в Румынию. И правда - недавно в этой местности видели пёструю банду цыган, похожих видом на французских философов. И эти цыгане явно были чем-то озабочены.

Волоча за собой свой потрёпанный чемодан на колёсиках, дядюшка Юлиус вёл молодого юриста за собой. И вот вдали показалось облачко пыли. Тогда они побежали по сельской дороге, пока не приблизились к шумной кочующей толпе. Цыгане дудели в рожки и играли гармониками. Торопясь, они везли на повозке уже знакомый Свантессону и Йенсену гроб. Путь дядюшке внезапно заградил предводитель на чёрной, как ночь, лошади.

- Оставь нас, мы дики, нет у нас закона, - произнёс он, будто бы не разжимая губ. И то было верно: на закон Свантессон с Йенсеном и не надеялись, но и бежать, последовав его совету, тоже не могли. Дядюшка Юлиус достал из чемодана светящийся японский меч и вступил в битву, а его молодой спутник изловчился и, юркнув под крупом лошади, вскочил на повозку. Кто-то схватил его за ногу, но, лягнувшись, молодой человек сбросил противника на дорогу.

Отбиваясь от цыган, он, наконец, дёрнул на себя крышку гроба.

Прямо перед ним лежал Карлсон. На сером лице у летающего человека бродила ужасная улыбка, а руки мертвеца жили своей жизнью, перебирая край сюртука.

Свантессон выхватил из-за пазухи свой землемерный колышек и воткнул его в выгнувшееся в судороге тело. Тут же Карлсон обратился в прах, а цыгане, свистом понукая своих коней, бросились прочь, доказав ещё раз философскую сущность своей натуры.

Свантессон вернулся домой. Первой его встретила Гунилла. Цвет её лица ясно говорил, что заклятие снято. «Любовь снова победила смерть», - подумал молодой Свантессон, вспомнив румынскую корчму и великую песнь о любви, которой позавидовал бы сам Гёте.

Теперь перед счастливой парой была целая жизнь - такая же неторопливая, как смена сезонов в северной природе. Свадьба была скромной; всего несколько человек пришли в стокгольмскую церковь, рядом с которой была похоронена несчастная Бетан. Сквозняки давно развеяли прах, в который она обратилась в ту страшную ночь, но она незримо присутствовала на церемонии.

У Боссе, как он ни сдерживался, наворачивались на глаза слёзы.

Началась новая страница жизни семьи.

Однако уже через несколько дней молодой Свантессон почувствовал, что его неизъяснимо притягивает нежная шея жены. Он норовил поцеловать супругу именно в нежную жилку, хранящую едва заметный след укуса Карлсона.

А к концу медового месяца молодой юрист почувствовал, что умеет летать, - правда, пока недалеко, от кровати к столу.

2022

Фигак

I

В восемь утра Малыша разбудил сановитый, как русский боярин, Боссе. Он возник из лестничного проёма, неся в руках чашку капуччино с пеной, на которой лежал шоколадный узор. Боссе был в грязном кимоно с драконами, которое слегка вздымалось на мягком утреннем ветерке.

Он поднял чашку перед собою и возгласил:

- Omni mea padme hum!

«Да, так начинается новый день, - подумал Малыш, от неожиданности пролив молоко. - Всё начинается с молока, пролитого молока. Джон Донн уснул и - фигак».

Последнее он произнёс вслух.

- Фигак, - заметил Боссе, - это наш народный герой.

- Герой, да. Сын Фингала.

- Господи! - сказал он негромко, разглядывая залив из окна. - Как верно названо море, сопливо зелёное море. Яйцещемящее море. Эпи ойнопа понтон. Винноцветное море. Ах, эти греки с их воплями Талатта! Талатта!

- Ты слышишь, наш сосед на крыше опять стрелял из пистолета? - Боссе не вникал во всё это словотворчество. - Слышишь, да? Сегодня приедет этот русский, и нас, неровен час, застрелят вместо этого идиота. Так всегда бывает в фильмах - случайный выстрел, а потом всех убивают.

Они вместе арендовали жильё в старой башне, помнящей короля Вазу.

- Это будет совершенно несправедливо, - Голос Боссе звучал особенно угрожающе под древними сводами. Однако Малыш не слушал его, он уже выходил, наскоро затолкав бумаги в портфель.

Он представлял себе бушующее море и несущуюся по нему ладью. Там, на носу, сидел Фигак, странно совмещаясь с героями его любимого Шекспира. Дездемона с платком, Ричард с двумя принцами на руках и Макбет в венце. Весь мир - фигак. Мы тоже, тоже мы фигак-фигак-фигак! Нет повести печальней, и фигак!

Но Фигак всё же должен был встретить отца после долгих странствий. Они были долго в пути, чуть было не встретившись на Западе и почти было встретившись на Востоке, и вот, для окончательного узнавания…

Но тут Малыш отшатнулся от края тротуара.

Когда он хотел перейти улицу Олафа I у старых ворот, чей-то голос, густо прозвучавший над его ухом, велел ему остановиться. Он скорее понял, чем увидел, что с ним говорит чин полиции.

— Остановитесь.