Змеи внимательно слушали его и одновременно поворачивали к князю свои головы.

Как-то он с дружиной выехал на охоту.

Кони встали перед белыми костями, что лежали среди высокой травы.

Князь приказал своим слугам отъехать прочь, но его хромоногий слуга не успел убраться вовремя и услышал, как князь говорит кому-то:

― А у тебя хороший яд? Ты не заставишь меня долго мучиться?

Слуга не мог шевельнуться от страха.

Карлсон встал прямо у черепа коня, и точно жёлтая молния метнулась у его ног. Мгновение он оставался недвижим, а потом упал, как падает дерево. Он упал медленно и неслышно, ведь колышущаяся трава и ветер заглушают тут все звуки.

Степь отпоёт.

2022

Звезда охламона

Карлсон ехал по России. Так ему как-то посоветовал один русский ― «проездиться по России». Но этот русский был вполне безумен, да и дорога вполне подтверждала его безумие. Молодая графиня тряслась рядом в карете ― сначала ему казалось, что это будет забавное путешествие, но вскоре он возненавидел спутницу. Она оказалась тупа, как пробка. При этом графиня безумолку трещала о магнетизме, беседах с умершими, о грядущем и о том, что от Солнца оторвался кусок и теперь вот летит к нам. Когда Карлсон в очередной раз услышал, что отрывной календарь Брюса кончается в будущем году, он перебрался на козлы.

Где-то под Смоленском карета уронила колесо в русскую грязь, и кучер, философски подперев голову кулаком, уставился вдаль.

Карлсон пошёл, зачерпывая ботфортами жижу, к барскому дому, который он приметил ещё с дороги.

Он шёл по липовой аллее, пересекавшей парк.

Карлсон уже видел такие парки в русских усадьбах ― там, в потайном уголке, можно было наткнуться на каменную женщину со стрелой в руке, на урну с надписью на цоколе: «Присядь под нею и подумай ― сколь быстротечно время», а то и на печальные руины жилища, оплетённые плющом.

Здесь и вовсе над воротами висела масонская звезда, кованная неловким кузнецом, отчего все лучи у неё были розны.

Карлсон ещё раз проклял эту страну и идею путешествовать по ней с графиней фон Бок.

Но в имении их приняли радушно.

Среди русской грязи их всегда принимали радушно. Чем страшнее были дорожные колеи, тем щедрее были разносолы окрестных помещиков. Они были похожи на робинзонов, что залучили к себе странника, и радостно предлагали ему лакомства, смертельные наливки, а кое-кто норовил подтолкнуть к Карлсону крепостных Пятниц в расписных юбках, раздувая покамест самовары…

Но у Карлсона был свой самовар, довольно, впрочем, обременительный.

Всё так и произошло ― приём был душевный, почти удушающий. Карету, разумеется, никто не чинил, зато кормили как на убой. Карлсон уже сложил в голове сюжет про молодого русского дворянина, его тётку, каких-то соседей, что оказываются в итоге людоедами. Надо бы с кем-нибудь поделиться ― если он сумеет уйти отсюда живым.

Молодой хозяин, отставной сержант гвардии Григорий Охламонов, впрочем, вовсе не интересовался кулинарным искусством, зато интересовался графиней.

Карлсона это вполне устраивало, и он принялся учить молодого русского умению обращаться с женщинами.

От этих иностранных наставлений Охламонов запереживал. Его даже стошнило, когда Карлсон начал рассказывать о своих любовных успехах в Венеции, но потом молодой помещик как-то привык и втянулся.

Однако теперь вместо графини к Карлсону приставал помещик, живший по соседству. Его все звали просто «Дядюшка». Дядюшка был человеком странным и всё время видел один и тот же сон ― про свою свадьбу. Однако ж после обеда сон этот, и даже само воспоминание о нём покидало дядюшку Юрия Петровича ― до следующего утра.

Помещик быстро смекнул, что все великие и таинственные европейцы, что приезжали в Россию, имели прозвание на букву «К», и он докучал Карлсону вопросами о том, не он ли осветлял брильянт князю Потёмкину. Шпанские мушки его тоже интересовали, а также действительно ли Карлсон бежал из знаменитой венецианской тюрьмы через крышу. В первый же день дошло до главного:

― Может, вы и летать пробовали? ― спросил Юрий Петрович.

― А вот, извольте! ― и Карлсон, поднявшись в воздух, сделал круг по комнате.

И с тех пор гость пропал, по десяти раз на дню его преследовали одной просьбой:

― А летать-то будете? Перед обедом, а? А после?

― Летать ― это мне уже не интересно. Видите эту вилку?

― Ну?

― Хотите, я её съем?

― Да что мне вилка? ― дядюшка теперь не отставал от него. ― Вы бы воспарили б…

Чтобы спастись от дядюшки, Карлсон норовил улететь на реку и пугать там деревенских баб, полоскавших бельё.

Но через неделю одна из деревенских девок привела кузнеца, и тот достал низколетящего Карлсона оглоблей.

― Да! Это от души… Замечательно. Достойно восхищения, ― приговаривал Юрий Петрович, пока Карлсону меняли повязки. ― Нет, разными предметами у нас кавалеров отваживали, не скрою, но вот чтоб так, оглоблей… замечательно! За этакий почин вам наша искренняя сердечная благодарность.

После Юрий Петрович принялся расспрашивать Карлсона, что он знает о заговорщиках-масонах.