Следующим летом Толя закончил ремонт дачного домика, теперь уже под присмотром тещи Милы. В июле родился у молодой парочки сын Андрюша. Славный голубоглазый младенец. Всё было с ним хорошо, он сосал с аппетитом, в весе прибавлял изрядно, отросли щечки, на лысой головке отрос смешной чубчик серовато-белых волос. К полугоду стал меняться, как обыкновенно бывает, цвет глаз – от молочно-голубых младенческих к тому взрослому цвету, который остается на всю жизнь. Тут-то и обнаружилась одна интересная особенность: один глазок у Андрюши стал темнеть, из голубого превращался в карий, как у отца, а второй так и остался младенчески-голубым. Встревожились, обратились к докторам. Глазная врачиха сказала, что такое разноглазье иногда случается, на зрение не влияет. Называется это явление гетерохромия. В остальном мальчик Андрюша был здоровым веселым ребенком, ласковым, с хорошим характером…

В 1947 году один человек по имени Даниил Леонидович Андреев был арестован, судим и получил срок в 25 лет по известной 58-й статье. Отсиживал он свой срок во Владимирском централе, тюрьме для особо опасных преступников. Часть срока, который из-за смерти вождя сократился всего до десяти лет, он провел в одиночной камере. Сидел и не скучал, писать ему разрешали, и за эти годы он написал множество литературных произведений. В последние годы своего творческого заключения он получал мистические откровения об устройстве мира. Даниил Леонидович был философом-метафизиком и русским гением, в котором сочетались дерзость мысли, мощь воображения и безвредное безумие.

В своих видениях-откровениях он получил ответы на многие неразрешимые или спорные теологические вопросы, создал целую систему мира, в которой присутствовали разные фантастические духовные сущности, нашим миром управляющие, – затомисы, уицраоры, рыфры, велги и прочие раругги. Всё это он подробно изложил в своей книге “Роза мира”. Получилось такое специальное чтение для любителей философской экзотики.

Среди многих теологических откровений ему было дано знание о происхождении душ. После настойчивого вопрошания Даниила Леонидовича о том, как возникли души в нашем мире – были они созданы Господом Богом единовременно, а потом спускаются в мир по мере надобности, или сотворение душ происходит постоянно, при каждой беременности, и спускаются они к каждому новорожденному телу, стоит лишь ему пискнуть, – он получил свыше неоднозначный ответ: вообще говоря, все души (в его словоупотреблении “монады”) были сотворены одномоментно, с запасом, на всё время существования человечества, но вместе с тем сохраняется и тонкий ручеек созидания новых монад – путем накопления и концентрации любви в среде людей. Например, если любовь ребенка интенсивно направлена на какой-то неодушевленный предмет, на игрушечную собачку, скажем, и поток этот целенаправленный и мощный, то после физического уничтожения этого объекта направленная на него любовь концентрируется в новую монаду, и она опускается в наш земной мир. А вот как связаны в нашем мире тело и душа, теперь исследуют уже не богословы, а ученые… История про разноглазого Андрюшу и многоименную собачку, любимую игрушку нескольких поколений детей, напоминает об этой малоправдоподобной теории русского мистика.

Юрий Рост

Птичий рынок

Однажды моя восьмилетняя в ту пору приятельница принесла кого-то с Птичьего рынка. Она заплатила два рубля и спросила у продавца: “А кто это?” “Самка”, – ответил он и велел кормить капустой.

Этот зверь – “самка” – забежал под диван в кухне и стал там жить. Всем знакомым (мне в их числе) девочка предлагала лечь на пол и определить, кто это. Но никто не определил. Потом она купила хомяка и поселила в окне между рамами, потом принесла крохотного желтого пятикопеечного цыпленка и назвала его Ромео, потом поехала с родителями в Ленинград и привезла оттуда, по ее словам, “много впечатлений, причем одно – живое”. Оно оказалось маленькой, с пудреницу, черепашкой, подаренной случайным прохожим возле Исаакиевского собора.

Когда моя приятельница встречала знакомого взрослого, она бежала навстречу с сияющими глазами и прыгала, разведя руки, как какой-нибудь маленький моноплан. Она парила в воздухе, точно зная, что ее поймают, не дадут упасть.

Такая у нее была уверенность… Это ведь естественно (правда?) – поймать ребенка, поднять выпавшего из гнезда юного воробья, притащить в дом кого-то, кто любит капусту. Кажется, она одинаково любила черепаху, друзей по классу, этого – с капустой, всех вокруг.

То, что не всё живое надо любить, она долго не знала, и ее не торопили с этим открытием. Живое воспитывает живых – объясняли ей родители и на Птичий рынок водили ее для радости.

А мальчик, которого вы видите на снимке, продает своего товарища. Так ему велели дома.