Читаем Птичий город за облаками полностью

Зено откусывает печенье. Ему хочется спросить Рекса, мечтал ли тот когда-нибудь вернуться в Лагерь номер пять, чувствовал ли тоску по тем часам, когда они в косом вечернем свете сидели за лагерной кухней и рисовали на земле буквы, — извращенную ностальгию. Однако мечтать о возвращении в концлагерь — безумие, а Рекс рассказывает о поездках в северный Египет, о том, как прочесывал там античные мусорные кучи. Все эти годы, все эти мили, столько надежды и страхов, а теперь он наедине с Рексом и в первые же пять минут совершенно растерялся.

— Ты пишешь книгу?

— Вообще-то, уже написал. — Рекс достает из шкафа бежевый томик с названием синими буквами: «Компендиум утраченных книг». — Мы продали сорока два экземпляра, из них примерно шестнадцать купил Хиллари. — Он смеется. — Похоже, никто не хочет читать книжку про книги, которых больше нет.

Зено проводит пальцем по имени Рекса на переплете. Ему всегда казалось, что книги, как деревья и облака, просто есть. Например, на полках в Лейкпортской публичной библиотеке. И вот оказывается, он знаком с человеком, который написал книгу.

— Взять хотя бы одни трагедии, — говорит Рекс. — Мы знаем, что в пятом веке до нашей эры в греческих театрах их шло не меньше тысячи. А знаешь, сколько сохранилось? Тридцать две. Семь из восьмидесяти одной Эсхила. Семь из ста двадцати трех Софокла. Нам известно про сорок две комедии Аристофана — а дошли до нас одиннадцать, из них не все полностью.

Зено листает страницы, видит разделы про Агатона, Аристарха, Каллимаха, Менандра, Диогена, Херемона Александрийского.

— Когда у тебя есть лишь обрывок папируса с несколькими словами, — говорит Рекс, — или одна строчка, процитированная в чьем-то еще тексте, потенциал утраченного тебя ужасает. Это как мальчики, погибшие в Корее. Мы горюем о них, потому что они не стали мужчинами, которыми могли бы стать.

Зено думает о своем отце: насколько легче быть героем, когда тебя уже нет в живых.

Однако усталость, словно вторая сила гравитации, грозит ему падением со стула. Рекс ставит книгу на полку и улыбается:

— Ты совсем падаешь. Идем, Хиллари тебе постелил.

Среди ночи он просыпается на диване с острой мыслью, что двое спят на одной кровати по другую сторону закрытой двери в семи футах от него. Когда он просыпается снова, спину ломит от смены часовых поясов или какой-то темной сердечной боли. Уже вторая половина дня, Рекс давным-давно ушел в школу. Хиллари стоит у гладильной доски в чем-то вроде кимоно и смотрит в книгу, написанную, судя по всему, на китайском. Не отрываясь от нее, он протягивает чашку с чаем. Зено берет ее и, стоя в мятой дорожной одежде, смотрит в окно на кирпичные стены и пожарные выходы.

Он принимает чуть теплый душ, стоя в ванне и держа душевую лейку над головой. Когда он возвращается в комнату, Рекс стоит на ее прибранной половине и разглядывает в зеркальце свои редеющие волосы. Он улыбается Зено и зевает.

— Перетрахать столько красивых мальчиков — тяжелая работа для старика, — шепчет Хиллари и подмигивает.

Зено успевает ужаснуться, прежде чем до него доходит, что Хиллари пошутил.

Они смотрят на скелет динозавра, едут на двухэтажном автобусе, Хиллари заходит в косметический отдел универмага и возвращается с синими завитками на веках, Рекс рассказывает Зено про марки джина, и Хиллари постоянно с ними, скручивает сигаретки, наряжается в блейзеры, в туфли на платформе, в чудовищное шикарное платье для выпускного бала. Вот уже четвертые сутки его визита, они после полуночи едят мясные пироги в винном погребке, Хиллари спрашивает Зено, дочитал ли тот в Рексовой книге до того, что каждая утраченная книга прежде своего исчезновения какое-то время существовала в единственном экземпляре? Хиллари говорит, ему это напоминает, как он однажды в чехословацком зоопарке видел белого носорога и на табличке было написано, что это один из двадцати последних белых носорогов в мире, единственный в Европе, и как животное смотрело через прутья клетки, издавая звук, похожий на стон, а глаза у него были облеплены мухами. Потом Хиллари смотрит на Рекса, вытирает глаза и говорит, я каждый раз читаю это место, думаю про носорога и плачу, а Рекс похлопывает его по руке.

В субботу Хиллари уходит в «галерею», хотя Зено понятия не имеет, о какой именно галерее речь, а они с Рексом сидят в кафе среди женщин с колясками. На Рексе черный твидовый жилет, еще в мелу после сегодняшних уроков, и у Зено от этого учащается пульс. Низкорослый официант беззвучно приносит им чайник, сплошь разрисованный малиной.

Зено надеется, что разговор коснется той ночи в Лагере номер пять, когда Бристоль и Фортир загрузили бочку с упрятанным в ней Рексом в кузов. Он хочет услышать, как Рекс спасся и простил ли его, Зено, за трусость. Однако Рекс с жаром рассказывает о поездке в Ватиканскую библиотеку, где прочесывал груды папирусов из мусорных куч Оксиринха, кусочки древнегреческих текстов, пролежавших в песке две тысячи лет.