Читаем ПСС, т.1 полностью

в русской литературе только тогда, когда капиталистическое производство наше в из­вестных своих отраслях (например, хлопчатобумажная промышленность) достигло полного развития, охватило почти весь внутренний рынок, сложилось в немногие гро­мадные предприятия. Что материальным основанием толков и «вопросов» о рынках яв­ляются именно интересы нашей крупной капиталистической промышленности, — лучшим доказательством этому служит тот факт, что никто еще в нашей литературе не пророчил гибели нашей кустарной промышленности вследствие исчезновения «рын­ков», хотя кустарная промышленность производит ценностей более чем на миллиард рублей и работает на тот же самый обнищавший «народ». Вопли о гибели нашей про­мышленности по недостатку рынков — не что иное, как сшитый белыми нитками ма­невр наших капиталистов, которые таким образом производят давление на политику, отождествляют (в скромном сознании своего «бессилия») интересы своего кармана с интересами «страны» и оказываются способными толкнуть правительство на путь за­воевательной колониальной политики, вовлечь даже его в войну, ради охранения таких «государственных» интересов. Нужна именно вся бездонная пропасть народнического утопизма и народнической наивности, чтобы принимать вопли о рынках — эти кроко­диловы слезы вполне окрепшей и успевшей уже зазнаться буржуазии — за доказатель­ство «бессилия» нашего капитализма!

Второй вывод состоит в том, что «обеднение массы народа» (этот непременный член всех народнических рассуждений о рынке) не только не препятствует развитию капи­тализма, а напротив, именно выражает собой его развитие, является условием капита­лизма и усиливает его. Для капитализма нужен «свободный рабочий», и обеднение в том и состоит, что мелкие производители превращаются в наемных рабочих. Это обед­нение массы сопровождается обогащением немногих эксплуататоров, разорение и упа­док мелких заведений сопровождается усилением и развитием более

98

В. И. ЛЕНИН

крупных; оба процесса содействуют возрастанию рынка: «обедневший» крестьянин, существовавший прежде своим хозяйством, теперь живет «заработками», т. е. прода­жей своей рабочей силы; ему приходится теперь покупать себе необходимые предметы потребления (хотя бы и в меньшем количестве и худшего качества); с другой стороны, те средства производства, от которых освобождается этот крестьянин, концентрируют­ся в руках меньшинства, превращаются в капитал, и произведенный продукт поступает уже на рынок. Только этим и объясняется то явление, что массовая экспроприация на­шего крестьянства в пореформенную эпоху сопровождалась не уменьшением, а увели-чением валовой производительности страны и возрастанием внутреннего рынка: об­щеизвестен факт, что громадно увеличилось производство крупных фабрик и заводов, что значительно распространились кустарные промыслы — и те и другие работают главным образом на внутренний рынок, — равным образом увеличилось и количество хлеба, обращавшегося на внутренних рынках (развитие хлебной торговли внутри стра­ны).

Спорным может показаться это только разве по отношению к земледельческой промышленности. «Хлебное производство находится в абсолютном застое», — говорит, например, г. Н. —он. Он делает этот вывод, основываясь на данных только за 8 лет (1871—1878 гг.). Посмотрим на данные о более про­должительном периоде: 8-летний, разумеется, слишком мал. Сравним данные за 60-е годы. [«Военно-стат. сборник», 1871], 70-е [данные Н. —она] и 80-е [«Сборник сведений о России», 1890]. Данные отно­сятся к 50 губерниям Европейской России и обнимают все хлеба, включая картофель.

ПО ПОВОДУ ТАК НАЗЫВАЕМОГО ВОПРОСА О РЫНКАХ 99