Читаем Псковитянка полностью

Вот слышится мне, будто бы кукушка

Кукует где - то, только далеко…

Дай, думаю, послушаю поближе:

Надолго ли господь грехам потерпит?

Аукнула и побежала дальше.

За мной: "Ау! ау! ", а я ныряю

Промеж кустов, не хуже куропатки…

Вот и иду… кустарник чаще, чаще, -

Все жимолость, да цепкая какая:

То там, то здесь летник сучком прихватит…

На ту беду моя кукушка смолкла;

Куда идти не знаю, да и полно…

Остановилась, дух перевела,

Подумала: "заблудишься, пожалуй "

Пошла назад тихонько, а сама

По сторонам гляжу, ищу дороги…

Кажися, здесь? Прошла шагов с десяток

Нет, здесь не шла; свернула полевее -

Опять не то; взяла направо - топь,

По щиколотку ушла в болото.

Я крикнула - никто не отвечает;

Еще, еще - опять ответу нет…

Я не сробела, крикнула погромче,

Прислушалась: чу! Кто - то отозвался…

Я на голос бежать, бежать, бежать,

Все целиком по хворосту, по кочкам,

Изорвала летник, коптур сронила,

Валежником все ноги исколола,

Все руки исцарапала - задаром:

Не из лесу бегу, а прямо в лес!

Трущоба, глушь! А сучья, словно руки,

Так вот тебя за полы и хватают…

Страх обуял. Я побежала шибче, куда глаза глядели, без пути,

Без памяти бежала и кричала,

Пока язык и ноги не отнялись;

Споткнулася о что - то и упала -

Тут из очей и выкатился свет…

Надежда

Как ты жива осталась?.. Жутко, Вера!..

И слушать - страх!..

Вера

Не страшен страх, Надежда,

А страшен грех… Вот как любовь - змея

Под сердце ляжет, словно под колоду,

Да высосет всю кровь из ретивого,

Да как не то, что о грехе молиться -

И, кажется, молилась бы греху, -

Так тут вот жутко… что твой лес потемный!

(Помолчав)

Ну, что со мною было, я не знаю…

Как сквозь просонок слышала: кричали,

Трубили в рог… Очнулася я поздно,

Уж в сумерки… В каком - то я шатре…

Гляжу: ковер подостлан подо мной,

А в головах камчатная подушка,

И парчовой попоной я накрыта…

Кругом собаки лают, кони ржут,

Народ гуторит…

Надежда

Что ж это такое?

Бояре, что ль, охотились?

Вера

Он…

Приподняла я голову - подходит…

Впотьмах лица не видно, только очи

Как уголья в жаровне… Говорит:

" Долгонько спалось, гостья дорогая!

А нам бы вот доведаться как гостья

Велит себя по имени назвать,

Как величать по отчеству? " Сам - в пояс.

Я ни гу - гу - язык не шевелится…

А вижу - то, что из бояр - боярин,

По речи слышно: голос так и льется,

Что за осанка, что за рост и плечи!..

Он мне опять: " Мужевая жена аль красна

Девица - отзовися:

Мы до дому проводим. " Я молчу.

Сверкнул глазами, отвернулся, крикнул:

" Князь Вяземский! Послать сюда девчонку! "

И вышел вон… Втолкнули Степаниду…

А там, уж как свезли меня домой,

Как на постель раздели - положили -

Не помню.

Надежда

Вера!.. Знаешь ли ты?

Вера

Что?

Надежда

И я бы так же полюбила…

Вера

Надя,

Да ты скажи мне: как же не любить - то?

Душа из тела рвется… Ты послушай!

(Слышен отдаленный звук трубы)

Надежда

(в смущении прислушивается)

Что это? Трубы?

Вера

Пусть себе их трубят!

Дослушай лучше песенку мою.

Проснулося я ночью на постели:

Щемит мне сердце, - сладко таково;

По телу дрожь, как искры пресекает;

Коса трещит, вертится изголовье;

В глазах круги огневые пошли…

Вскочила я, окошко распахнула,

Дышу - дышу всей грудью… а в саду

Роса дымится и укропом пахнет,

И под ухом кует кузнечик…

Ну, что, Надежда, что бы ты сказала,

Как если б он да шасть из - за угла,

Да шепотом промолвил: " Эх, молодка!

Аль ласковым глазком на нас не взглянешь?

Аль белою рукою не поманишь?

Пустила - бы в светелку… "

Я шатнулась

И о косяк ударилась плечом,

А самое трясет, как в лихорадке…

Сказать хотела: " Отойди проклятый! "

А говорю: " Влезай же, что ль скорее! "

Уж видно бог попутал за грехи!..

(Трубы слышнее. Надежда глядит в окно.

Вера опускает голову на руки и плачет.)

(Молчание.)

(Встает.)

Да что тут! Вырвал сердце мне из груди,

Как из гнезда бескрылую касатку,

Ударил оземь, да и прочь пошел.

(ходит по светлице.)

Жену завел - Настасьею зовут,

Романовой по батьке называют…

Уж я б ее, лебедку, угостила,

Да не достанешь: руки коротки!

(Труба раздается у самых ворот.)

Надежда

(отскакивает в испуге от окна)

Ах, господи, помилуй! Вера, Вера!

Они, они!.. Иван Семеныч с князем!

Вера

(вскрикивает)

Муж!

Надежда

Убеги, голубушка - сестрица!..

Я не пущу их!

(Бросается к сенной двери.)

Вера

(ломает себе руки)

Матушка, не выдай!

Дай унести мне Оленьку: убьет!

(Бросается в дверь налево)

Надежда

(прислушивается к сенной двери)

Скорей, скорей!.. ворота отворили…

Скорей! идут по лестнице…

Вера

(вбегает с Оленькой на руках)

Пусти!

ЯВЛЕНИЕ 3


(Сенная дверь растворяется; на ней появляются боярин Шелога и князь Токмаков,)

(оба в кольчугах и шлемах.)

Шелога

(входит)

Здорово! Дорогих гостей не ждали?

(снимает шлем и молится.)

Вера

(бросается в беспамятстве между ним и Токмаковым)

Пусти, пусти!

Шелога

(заступает ей дорогу, смеясь)

Аль мужа не признала?

Знать с немцами и сам я немцем стал.

Здорово, Вера! Дай поцеловаться!

(хочет ее обнять)

Кажися, год промаялись…

Вера

(отскакивает от него)

Не тронь,

Не тронь ребенка.

Шелога

(крестится)

Наше место свято!

Ребенка?.. Как ребенка?..

(делает шаг вперед)

Вера

(отбегает к окну)

Отойди!

В окошко кинусь…

Шелога

Господи помилуй!..

Неужто я на смертный грех вернулся!..

(Возвышается голос)

Жена!.. А чей пащонок этот?..

Надежд

(падает на колени)

Мой!


Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Дом учителя
Дом учителя

Мирно и спокойно текла жизнь сестер Синельниковых, гостеприимных и приветливых хозяек районного Дома учителя, расположенного на окраине небольшого городка где-то на границе Московской и Смоленской областей. Но вот грянула война, подошла осень 1941 года. Враг рвется к столице нашей Родины — Москве, и городок становится местом ожесточенных осенне-зимних боев 1941–1942 годов.Герои книги — солдаты и командиры Красной Армии, учителя и школьники, партизаны — люди разных возрастов и профессий, сплотившиеся в едином патриотическом порыве. Большое место в романе занимает тема братства трудящихся разных стран в борьбе за будущее человечества.

Наталья Владимировна Нестерова , Георгий Сергеевич Берёзко , Георгий Сергеевич Березко , Наталья Нестерова

Проза / Проза о войне / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Военная проза / Легкая проза
Отверженные
Отверженные

Великий французский писатель Виктор Гюго — один из самых ярких представителей прогрессивно-романтической литературы XIX века. Вот уже более ста лет во всем мире зачитываются его блестящими романами, со сцен театров не сходят его драмы. В данном томе представлен один из лучших романов Гюго — «Отверженные». Это громадная эпопея, представляющая целую энциклопедию французской жизни начала XIX века. Сюжет романа чрезвычайно увлекателен, судьбы его героев удивительно связаны между собой неожиданными и таинственными узами. Его основная идея — это путь от зла к добру, моральное совершенствование как средство преобразования жизни.Перевод под редакцией Анатолия Корнелиевича Виноградова (1931).

Виктор Гюго , Джордж Оливер Смит , Лаванда Риз , Оксана Сергеевна Головина , Марина Колесова , Вячеслав Александрович Егоров

Проза / Классическая проза / Классическая проза ХIX века / Историческая литература / Образование и наука