Читаем Психосоматика полностью

Таким образом, симптом выражает одновременно и влечение, и бегство (так как объект этого влечения является запретным) от символического объекта, активизирующего стремление к устранению чувства потери (потери нереальной, поскольку это субъект сам оценивает подобную ситуацию как потерю данного объекта или как утрату какой-либо другой вещи, вследствие влечения). До тех пор пока существует замещающий объект нормального социологического приспособления[30] (например, различные механизмы защиты: сублимация, проекция, рационализация, обобщение и т. д.), способность к выживанию достаточно высока; когда же вложение-смещение не может осуществиться в форме, пригодной для приспособления к социальной рациональности, импульсная разрядка выражается в патологическом преобразовании какого-либо органа, сперва на функциональном, а затем на органическом уровне.

Мы помним, что символизация, то есть мнемическое формирование, сенсорное восприятие мира, предшествует всякой другой психической идентификации. Ребенок, узнавая мать или обращаясь к другим объектам, уже интериоризировал, или, точнее, соматизировал, эти представления: психической идентификации предшествует идентификация телесная, соматическая, и именно в силу обращения к этому процессу первичного познания может произойти патологическое изменение. Очень многие формы страха, опасности или такие банальные причины, как отъезд друга, перемена места работы, могут восприниматься субъектом как изначальное отдаление от матери. Впрочем, это свойственно субъектам, склонным к неврозам; иными словами, психосоматический механизм разряжается в защитной реакции, когда «Я» испытывает чувство недостаточности.

Итак, любой динамический перенос всегда согласован с процессом символизации, или образования мнемических следов, который представляет собой как проприоцептивный, так и внешний процесс.

К сожалению, при психосоматических заболеваниях собственное «Я» всегда связано с еще одной зависимостью, с включением в свою идентичность другого существа. То есть посторонняя индивидуация воспринимается как безоговорочное «Я», что препятствует индивидуализации собственной идентичности, собственного организма.

Когда в 1941 году Миллер и Доллард[31] выдвинули тезис, согласно которому можно научиться контролировать железы и внутренние органы почти так же, как это делают йоги и мастера дзен-буддизма, это было воспринято весьма скептически; но после того, как на Третьем международном конгрессе по психосоматической медицине (Рим, 1975 г.) был продемонстрирован электронный прибор, названный “biofeedback” (биологическая обратная связь), позволяющий расширить обычный процесс научения, эту проблему признали самые выдающиеся медики. Обратная биосвязь, описывая происшедшие внутри организма изменения как следствия сознательных побуждений субъекта, показывает, как различные душевные состояния вызывают реальные органические изменения.

Все, чему мы научаемся или чем становимся после рождения, основывается на определенном типе обратной биосвязи, идущей от ушей, кожи, рта, глаз, рук, ног, половых органов, органически близкой среды и любого другого источника информации, которая посредством семантических полей накладывает свой отпечаток и кодируется в нейроэмоциональном аппарате. В обычных обстоятельствах мы ограничиваемся тем типом обратной биосвязи, который получаем от своего тела. Мы не способны выразить то, что происходит внутри тела. Часто мы даже не можем это идентифицировать: незначительное повышение кровяного давления недоступно нашему сознанию. Это относится и к мозговым волнам. При помощи аппарата обратной биосвязи можно измерить и немедленно продемонстрировать эти чрезвычайно малые внутренние колебания и даже как угодно изменить их. Внутренние реакции регулируются эмоциональными зонами головного мозга (лимбическая система) и аппаратом автономной нервной системы: именно через эти группы в основном осуществляется разрядка любого органического влечения, вытесненного из сознания.