Учитывая общую незрелость супружеских пар в нашем обществе, надо сказать, что достаточно продолжительные внебрачные отношения могли бы спасти множество браков. Прежде чем решиться на развод, необходимо пройти через опыт внебрачной связи. Брак – это испытание высшего порядка, требующее очень серьезной подготовки. Индивид должен жить спонтанностью собственной сексуальности, собственной сексуальной сферы до тех пор, пока ему не потребуется «узаконить» собственный эрос. Брак представляет собой духовный союз мужчины и женщины, решивших принять участие в том требующем огромной отдачи свершении, имя которому – дети.

Естественно, брачные отношения служат коллективному, но не реализуют и тем более не способствуют исполнению первичной и самой главной задачи индивида: исторической самореализации в бытии как встречи и обретению метафизического акта (как «Я» в бытии).

Все то, что доставляет наслаждение при половом акте обоим партнерам, – нормально. Зоофилия, кроме случаев ее проявления у подростков и заключенных, представляет собой аномалию.

Постоянная практика активного гомосексуализма – аномальна, кроме случаев, когда речь идет о субъекте в высшей степени зрелом, четко осознающем и контролирующем происходящее.

Различные формы парафилии (парциализм, копрофилия, некрофилия, педофилия, геронтофилия, вуайеризм и т. д.)[55] аномальны, если они являются активными и устойчивыми.

Групповому сексу свойственны те же нормы, что и отдельным индивидам.

Общество и его отдельные сообщества обязаны в разумных пределах проявлять определенное понимание и терпение; в свою очередь, лица, для которых характерны подобные отклонения, обязаны считаться с нормами морали общества, сдерживая свои антиобщественные пристрастия. Необходимо, однако, принять все меры для устранения социально-психологических причин сексуальных отклонений.

Опираясь на свою клиническую практику, я определил некоторые аспекты сексуального поведения человека как аномальные по следующим причинам:

1) подобные отклонения имеют в своей основе психопатологические формы (то есть они укоренены в комплексе, структура которого усиливается в ущерб энергетической целостности индивида, который следует такой линии поведения);

2) они расширяют и усиливают основу паразитического поведения;

3) семантическое изменение переходит в систему; нельзя забывать, что определенные органы (при сохранении значительной гибкости смещения) выполняют точные функции, указывающие на собственную предметность;

4) фиксация на определенных формах поведения препятствует индивидуальному росту и социальной выживаемости аутентичного человека.

Социальное поощрение определенных активных форм поведения свидетельствует либо о том, что общество равнодушно к извращенцам, либо о том, что оно совершенно не задумывается над собственным выживанием.

3.11. Зрелость сексуального поведения

Что касается обогащающего, здорового и зрелого сексуального поведения, оно всегда зависит от общей зрелости индивида или пары. Для того, чтобы испытать праздник чувств своего тела, надо сначала стать эротическим сознанием всего сущего. Истинное наслаждение – это всегда изобилие совершенного. Высшее наслаждение собой в слиянии с другим можно испытать только тогда, когда существование ощущается как открытие жизни или бытия в себе. Основное значение эроса состоит в том, что он является фактом сознания, опосредующим бытие как наслаждение. Зрелость подразумевает понимание того, что в нас и через нас жизнь любит саму себя.

3.12. Тело как означающее

Когда речь заходит о сексуальной сфере, на первый план выступает значимость человеческой плоти. Не представляю, как человек может понять Ин-се или осознать себя как воплощение априорного, если его сексуальную спонтанность подавляют, затормаживают. То, что Фрейд обнаружил в сексуальном вытеснении самый важный фактор невроза, до сих пор вызывает восхищение. Можно ли требовать от человека «святости», наложив табу на то, что связывает его с собственной сущностью?

Чтобы понять сущность и значение эротического поведения, необходимо сначала понять тело как означающее. Тело есть причастие бытия, воплощение априори. Все существование может быть сведено к телу, которое находится везде и является вечным горизонтом любого чувства или восприятия. В силу того, что модель нашего мышления основана на предметно-логической связи, нам не удается понять вездесущность как условие умственного познания и как источник любых значений. Все инстинкты, или мотивации, или предметные связи указывают нам моменты, когда тело провоцирует к восстановлению единства.