В первом случае психическая деятельность тотально утверждается только в одном мгновении; в событиях второго типа она постоянна, непрерывна, предстает не решительной, а мягко и неспешно настаивающей, протягиваясь подобно ниточке. В необратимых ситуациях онто Ин-се окончательно теряет инструмент своего существования, то есть лишается органа, необходимого для достижения успеха в экзистенции. Ин-се остается неповрежденным как психическая деятельность, как мысль, как ум, но не действует в истории, не располагает модулем экзистенциальных выгод, позволяющим ходить, видеть, слышать и т. д. Ограничиваются способности онто Ин-се, но не само Ин-се. Если я залезу на крышу и оступлюсь, то упаду и сверну себе шею. Но я сам решил взобраться на крышу, я оступился, и я же упал. Все это приводит к вредным для меня последствиям, которые я уже не в силах изменить. Или я сижу за рулем автомобиля, и другая машина наезжает на меня сзади. Я мог не оказаться в данном месте, я мог предвидеть столкновение, и точно так же другой водитель мог быть более внимательным. У истоков события стоит психическое поведение – мое и другого человека, которое определяется свободой, сознанием, решительностью, задающими направление психической деятельности данного субъекта.

Если прогресс медицинской науки откроет возможности восстановления утраченного органа, онто Ин-се тотчас же примет его при соответствии этого органа жизненному току крови. В некотором смысле кровь – первый универсальный посредник всех органов человеческого тела. Кровь ассимилирует, признает, идентифицирует то, что принимается структурой нашего онто Ин-се. Эта функция отводится крови еще в большей степени, чем нервному стимулу. Действительно, кровь – это единственный элемент, который циркулирует во всех, даже противоположно расположенных, органах нашего организма. Восстановленные рука, глаз, нога тотчас приживутся, если получат одобрение кровеносной системы. И вот еще что. Если бы мы добавили к телу еще пару рук или глаз, то онто Ин-се стало бы более могущественным в существовании: чем большим количеством внешних функций оно обладает, тем больше может сделать. К тому же наш головной мозг способен обслуживать в рамках жизненных функций не один, а несколько организмов.

Во всех случаях второго типа (обратимых) ущерб проявляется постоянно: предприятие не работает, опухоль не рассасывается, приступы мигрени повторяются, импотенция и наваждения не дают о себе забыть и т. д. К этому классу явлений относятся все формы анорексии – отсутствия аппетита. Следствие приобретает хроническую форму, потому что причина продолжает его воспроизводить, поддерживает его, ему сопутствует, что происходит изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год. В таких случаях, то есть когда психическая деятельность, непрестанная и вялотекущая, приводит к нежелательным последствиям, бесполезно настаивать на внешнем «ремонте»: необходимо изменить интенциональность, совершить метанойю. Достаточно вмешаться в способ мысли, в поведение индивида, к которому он прибегает в определенной среде, в определенных обстоятельствах, то есть достаточно изменить стандарт поведения, или застывшую информацию субъекта, чтобы изменились последствия данного поведения, исчезли симптомы.

2.6. Психосоматика: от индивидуальности к социальности

Все мы пребываем в рамках репрессивной культуры, которая уравнивает и нивелирует, оболванивает и обобществляет. Такова, например психология русской идеи «товарищества», бразильской “tudo bem”[43], итальянских коммунистических установок. Но почему я не могу возглавить то или иное движение, почему я не могу быть Сталиным, Мао дзэ Дуном, если я на это способен? Почему я не могу обладать менталитетом лидера?

Анализируя личность человека, отыскивая причину возникновения его проблем, бедности, пытаясь понять, почему ему не хватает средств на покупку дома, несмотря на все труды, я обнаруживаю, что данный субъект инфантилен, ленив, не хочет развиваться, не использует ум во благо собственного роста. Субъект всегда бедствует, нищенствует или болеет не в силу отсутствия необходимых социальных средств, а потому, что ограничен стереотипами, то есть ментально обусловлен. Ментальные стереотипы зависят не от общества или системы, а скорее, от фундаментальной ориентации данного человека, от стиля внутренней жизни.