Если мы отдадим себе отчет в том, что каждая клетка представляет собой информацию, а каждый орган – глобальную совокупность некой еще более глобализованной информации, то есть каждый орган находится под воздействием многих сложных факторов, а все жизнедеятельные части взаимосвязаны и функционируют как единый орган, то мы поймем необходимость структуризации и фундаментальной программы: все в нас подчинено некоей базовой информации. Определяющей информацией, выполняющей роль «гештальта» и информирующей формы, становится та, которая определяет итог или берет перевес среди многообразия намерений: семья, друзья, среда и т. д. Создается впечатление, что коммуникация или информация лежат в основе организации организма и, следовательно, являются общим определением нервной системы или системы человеческих организмов.

Например, болезнь Паркинсона, которую Винер определял как интенциональный тремор, обязана своим происхождением ошибке в передаче, возникающей при различных заболеваниях нервной системы. Однако эта ошибка не случайна, за ней всегда стоит интенциональность бессознательного комплекса, который формируется как информация – в энергетическом смысле – на биологической основе.

Точно так же все комплексы, неврозы, шизофрения, разнообразные симптомы являются следствием информационной ошибки; то есть тип информации, созданный данным организмом, приводит его к постоянной ошибке в отношениях со всем остальным. Заболевание индивида (психическое или соматическое) всегда является следствием информационной ошибки. Шизофренику не угрожают такие болезни, как опухоли, ревматизм, язва, поскольку ошибка, внутренний конфликт, разряжается уже на уровне более чистой, психической энергии, поэтому она не затрагивает того, что мы назвали биологическим разумом.

1.16. Личность как опытное переживание и телесное вложение

Любой тип персонализации всегда связан с чувством обитания в собственном теле, следовательно, она всегда рождается из опыта собственного тела. Мы могли бы даже определить личность как упорядоченную систему пространства.

Личность всегда означает то, что имеется, знание того, что я есть. Если мы внимательно вглядимся в это «я есть» или «некто есть», то увидим, что наше «Я» всегда рождается из нечто, ему предшествующего, первичного еще до достижения любого сознательного состояния, обладающего собственной полнотой, которое онтопсихология определяет как Ин-се. Но в то же время это означает, что моя прямая стойка, мое самосознание, мое зрительное, слуховое, пространственное самовосприятие, осознание вещей, мое Бытие, моя телесность обладают своим смысловым богатством, о котором я знаю, от которого я завишу, в котором я структурирован, в котором я свершаюсь.

Часто при проведении психотерапии в случаях неврозов, психозов я замечал, что в зависимости от интенсивности или степени дисфункции личности обнаруживается нарушение физической размеренности, того, как мы воспринимаем, располагаем или распределяем собственное тело по отношению к самим себе, к другим или к собственным потребностям, предметам, пространству. В зависимости от того, насколько неорганично отношение тело– среда, настолько же неорганизованным является и «Я» в самом себе.

«Я» узнает себя в процессе аутогенеза, непосредственно постигая себя в непрерывном предметном соотнесении, и аффективность представляет собой тот энергетический стиль, посредством которого «Я» постигает себя в любви или гештальте среды. Рост определяется возможностью вложить «меня» как объект в многообразие проявлений среды. Ин-се всегда отмечено взаимодействием, осмотическо-симбиотической связью со средой; как только я фиксирую себя в какой-то единственной индивидуальности, я останавливаюсь на одной из стадий процесса, теряю возможность обрести ту конечную цель, которую так жаждет каждая моя часть, и из-за этой потери испытываю тревогу.

1.17. Тревога и регрессивный гомеостаз

В зависимости от типа информации, полученной субъектом еще в детстве, модулируется и тревога. Первичное понятие тревоги усваивается организмом вследствие утраты объекта, спровоцированной материнской средой. Следовательно, любое преждевременное расстройство (возникшее еще до формирования характерной органической реакции) фактически выражает критическую ситуацию нарушения нормального функционирования (или вовсе отказа от функционирования) диады «мать – ребенок». Виновником или, если угодно, зачинщиком этой ситуации неизменно оказывается аффективный динамизм, управляющий семейной группой, выражением и связующим моментом которой всегда является мать.