Читаем Психопомп полностью

Марк Аврелий (как бы размышляя вслух). Позволь мне сказать тебе – и пусть не смущает и не гневит тебя мое «ты»; так обращаемся мы друг к другу; так можешь обращаться ко мне и ты – позволь сказать, что человека оправдывают или обличают его дела. По делам судят боги о человеке и по его делам назначают ему посмертную участь. У тебя – я вижу – есть склонность к философствованию. Погляди на людей во все времена. Не одним и тем же заняты они? Рожают и воспитывают детей, трудятся, льстят, подозревают, злоумышляют, ропщут на настоящее… Что сталось с их жизнью? 1де они, эти поколения? 1де те, которые, как ты, были обольщены красотой бытия? Их нет. Они сгинули. Даже имен их не хранит обманчивое время.

Горюнов (пожимая плечами). Наверное. Но я слишком привязан к этой, земной жизни. Я не могу представить себе, что меня не будет, но останется любимая мной березовая роща, прозрачная речка, охвативший небосвод яростный пожар заката и нежно-розовая полоса на еще темном небе в час восхода. Меня забудут?

Марк Аврелий (твердо). Несомненно.

Горюнов (с улыбкой). У меня дочь, внучка…

Внучка (горячо). Дедушка, мы с мамой тебя всегда будем помнить! Но ты не умирай!

Марк Аврелий (с легкой насмешкой, потом серьезно). Если тебя это утешает… Но мой тебе совет: проведи оставшееся время в согласии с пронизывающим все бытие разумом Целого, а затем расстанься с жизнью так же легко, как падает созревшая олива. В конце концов, оглянись назад – там безмерная бездна времени, взгляни вперед – там другая беспредельность. Какое же значение имеет, в сравнении с этим, разница между тем, кто прожил три дня, и прожившим три человеческих жизни?

Горюнов (с печалью). Разница между тремя днями и тремя жизнями в масштабах вечности не имеет значения, я согласен; но если взять другой масштаб – человеческий, то будет видна огромная разница. Но ты прав – я постараюсь провести последние мои дни в согласии с тем, что ты называешь Целым и наделяешь его разумом. Перед лицом вечности надо подвести окончательный итог, обозреть прожитое, раскаяться в дурном – ибо трудно человеку прожить свой век, никого не обидев, не солгав, не проявив малодушия… И со скорбью признать, что великое множество дней твоей жизни ушло на суету, на мелочь, о которой и вспомнить будет нечего. На какие-то пустые увлечения, в которых жизнь сгорает, как хворост, – с тем, чтобы с надеждой и верой… (он повторяет) именно с надеждой и верой перейти в другое существование.