Читаем Психолавка полностью

— У меня все тело исполосовано. Чертова уйма шрамов. Взяли меня в полевой госпиталь. Только-только оклемался — и выгнали коленкой под зад. Было уже совсем иначе. Было плохо. Ни еды, ни воды. Едва перебивались. Времена, скажу я вам, совсем никуда. Чего потом было — помню слабо. Я с тех пор видел много мест, а против Денвера все дерьмо. И люди стали как собаки. Никто не угостит стаканчиком — хоть ты сдохни. Так вы чего, точно не будете?

— Пейте сами, — сказал Пит. — Ведь вино так трудно достается.

— Что правда, то правда. Помогите мне еще хлебнуть, ладно?

— Давай.

Пока Пит поил Тома, Тибор крикнул со своей тележки из другого угла сарая:

Ну, как он там?

— Приходит в себя, — крикнул в ответ Пит. — Погодите чуток, я уже иду.

Тут он решил-таки задать Тому вопрос касательно Люфтойфеля — чтобы Тибор потом не ныл.

— Старик, ты знаешь, кто такой был он Люфтойфель?

Оборванец тупо уставился на него, потом потряс головой.

— Может, слышал где это имя. А может, и нет. Память у меня никуда не годится. Ваш друг?

— Для меня он тоже — только имя и фамилия, — сказал Пит. — Но мой спутник — калека без рук и без ног — одержим мыслью найти его. Ищет упрямо. Все будет искать и искать — пока не умрет в пути. Бедный несчастный калека…

В глазах Тома заблестели пьяные слезы.

— Бедный несчастный калека, — захлюпал он носом. — Бедный несчастный калека.

— Можете произнести имя? — спросил Пит.

— Какое имя?

— Карлтон Люфтойфель.

— Дайте мне еще выпить, пожалуйста. Пит снова подержал бутыль.

— Ну? — сказал он, когда старик оторвался от горлышка. — Можете произнести "Карлтон Люфтойфель"?

— Карлтон Люфтойфель, — сказал Том. — Я, слава богу, еще не разучился разговаривать. Только вот память…

— А вы не могли бы…

Нет, это даже смешно. Тибор сразу раскусит, что к чему. Или все-таки нет? Том Глисен по возрасту примерно подходит. Тибор принял его за больного, понял, что это сильно пьющий человек. Да и вера Тибора в безусловную правильность своих суждений явно ослабела после убийства Шульда-Люфтойфеля. "Если повести дело уверенно, — подумал Пит, — достаточно немного подтолкнуть Тибора, и тот непременно поверит. Итак, я не выказываю ни малейших сомнений, а Том твердо стоит на своем. И должно получиться. Иначе мы будем болтаться по свету до скончания века — и кто знает, представится ли такой же удобный случай, как сейчас, покончить все разом и получить возможность спокойно вернуться в Шарлоттсвилль, где я закончу обучение и снова увижу милую Лурин. К тому же какая восхитительная оказия подложить свинью Служителям Гнева! Если все сойдет гладко, это будет такая злая ирония: пусть Служители Гнева кладут земные поклоны и молятся не своему Господу в ипостаси Карлтона Люфтойфеля, а одной из его жертв; пусть они окружают восторгом и обожанием ничтожную развалину, грязного и тупого забулдыгу, подзаборного горького пьяницу и лодыря, который сроду ни для кого пальцем о палец не ударил, за всю жизнь не сделал ничегошеньки для своих ближних; пусть они поклоняются этому жалкому ходячему аппарату для переработки литров алкоголя, который никогда не имел и грана власти над другими или даже над самим собой; пусть они в своей церкви славословят самого ничтожного из ничтожных, человечишку без роду и без племени!.. О, какое бы это было блаженство — видеть именно Тома Глисена в центре тиборовской фрески, на самом почетном месте. Ради этого стоит постараться!"

— Не могли бы вы сделать доброе дело для моего бедного несчастного друга-инвалида? — спросил он, принимая окончательное решение.

— Чего? Доброе дело? Извольте, почему бы не сделать… В этом мире еще есть кой-какое милосердие… Только если не очень трудно. Я уже не тот, что раньше. Ничего сложного не… Чего ему, сердяге, надо?

— Он страстно хочет увидеть Карлтона Люфтойфеля, человека, которого мы никогда в жизни не найдем. Ему и нужно-то лишь одно — сфотографировать этого человека. Не могли бы вы… ну, сказать, что вы и есть Карлтон Люфтойфель, что вы когда-то были председателем Комиссии по разработке новых видов энергии. Скажите еще, если он спросит, что это вы отдали приказ произвести ядерный удар. Вот и все. Сделаете? Сможете?

— Надо еще дерябнуть, чтоб яснее думалось, — сказал Том.

Пит снова поднес бутыль к его губам.

— Как там у вас? — крикнул Тибор из своего угла. — Все в порядке?

— Да, — крикнул Пит. — Тут дело поворачивается очень интересно! Не исключено, что нам неслыханно повезло. Погодите, я немного приведу этого человека в порядок, и все прояснится… Имейте терпение.

Том вцепился в руку Пита, чтобы тот не убрал бутыль прежде времени, и упоенно глотал вино. Потом отвалился и закрыл глаза. Похоже, вырубился. Или, и того хуже, помер.

— Эй, Том! — испуганно позвал Пит. Молчание. Казалось, пьянчужка превратился в камень, провалился сразу на миллиард лет назад, в эпоху застылой безмятежной гармонии неодушевленной материи. Никакой тик больше не пробегал по его лицу.

"Черт тебя забери!" — в сердцах подумал Пит Сэндз и заткнул бутыль пробкой.