Читаем Психолавка полностью

— Уртч? Это уменьшительное от «Демиуртч»?

— Нет, просто Уртч. Адам тихонько заворчал:

— И это он такое сделал с обыкновенной бутылкой?

— Я не видел. Может, и не он. Но именно в таком виде я ее потом обнаружил там.

— И он все время оставался возле нашего крыльца?

— Мало того — он на этом настаивал.

— А что с ним стало потом?

— Он, похоже, довольно скоро исчез. Во всяком случае, когда я снова выглянул на крыльцо, его там уже не было.

— Исчез? Может, все-таки сказал что-нибудь : интересное на прощанье?

— Да нет. Хотя вот: имевшуюся у него пустую бутылку он швырнул в этот густой туман, желая показать мне скопление фотонов. А когда я сказал, что за воротами движется нечто непонятное, он заявил, что это змей Уроборос.

— Хм… Это напоминание о сроках…

— Сроках чего?

— Да ничего особенного… Просто моя личная примета. Я… Боги! У меня же теперь есть своя собственная примета! Я сам ее придумал! Мне тоже есть теперь чем меняться! Извини, пожалуйста, я скоро вернусь… — Он подхватил канистру с инопланетными мозгами и бросился в сторону Дыры, приговаривая на бегу: — Каждая мелочь может оказаться чрезвычайно полезной!

Я пошел на кухню и приготовил горячий шоколад. Потом, когда мы с Глорией пили его, вернулся Адам. Он вытер руки о штаны и устало плюхнулся на диван.

Я налил ему чашку шоколада.

— Выдающийся шоколад! — отметил он, пробуя напиток. — Новые ингредиенты способствуют удивительной остроте восприятия!

— А мы разве не один и тот же шоколад пьем? — удивился я.

— Я не о шоколаде, Блэки. Об Иддроиде. Только я попытался придать ему три различных облика с помощью того, что мы уже раздобыли, и каждый раз получал абсолютно новый результат! Картина явно нелинейная. В ней отражена сама переменчивость жизни! Непознаваемое!

Глория подошла к нему и что-то ему «ультранула». Он молча протянул руку, и она положила ему на ладонь мои запонки. Адам внимательно их осмотрел, взвесил на ладони и как бы расстегнул в воздухе перед собой невидимую «молнию». Потом сунул руку в невидимое отверстие и вытащил оттуда какое-то приспособление, размером и видом напоминавшее консервный нож. «Консервный нож» повис перед ним в воздухе.

— Портативный тестер, — пояснила Глория. Адам вытащил из «открывалки» два проводочка и нажал на какую-то точку в ее верхней части. На поверхности «открывалки» возникла надпись. Он прочитал ее и провозгласил:

— Бета Лебедя! Металл. Но дизайн земной! — Он снова отсоединил проводочки и засунул их обратно в «открывалку». Затем убрал ее в невидимый пространственный «карман» и застегнул невидимую «молнию». Затем снова как бы взвесил запонки на ладони и промолвил: — В иных случаях совершенно безвредны. И никаких вмонтированных передатчиков или взрывных устройств. Ничего такого. — Он протянул запонки мне и спросил: — Значит, ты подозревал, что в твоей квартире что-то спрятано, но не знал, что именно?

—Да.

— Няня говорит, ты уже знаешь о своей идентичности с этими клонами?

— Знаю.

— Значит, эти запонки скорее всего должны послужить напоминанием тебе или предостережением мне — насчет того, что в недалеком будущем нас, возможно, ждут неприятности… хотя сами по себе они никакой угрозы не таят. А то, что ты их обнаружил, не вызвало у тебя никаких воспоминаний или внезапных желаний?

— Нет. — Это был честный ответ, но думал я о том своем отражении в зеркале. Хорошо еще, что беседа с этим «отражением» произошла до обнаружения запонок!

— В таком случае я считаю, что тебе в любое время следует ожидать чего-нибудь в этом роде. Дай мне, пожалуйста, знать, если это возникнет, хорошо?

— Хорошо.

— Когда бы ни…

— Дамми, а ты, между прочим, еще кое-что должен Альфу. Ты не забыл? — сказала Глория. После всего случившегося меня приятно порадовало и удивило то, что она все еще считает, будто Закот сдержит свое обещание.

— Я помню. Но я уже предлагал ему партнерство.

— Я имею в виду обещанную ему память. Чтобы он вспомнил…

— Все? Ну разумеется! Я же совсем забыл, идиот! Ничего, скоро мы все уладим. Все будет тип-топ! Тип-топ? Так говорят?

— После 1940 года практически нет.

— Спасибо, я учту. Знаешь, я решил, что не стоит использовать память этого теперешнего человека-оркестра — у нее слишком ограниченные возможности. Для тебя больше подойдет память Марселя Пруста.

— У тебя и он побывал?

— У меня есть контакты со всей этой литературной братией конца XIX века. Они часто заходили ко мне, кое-что закладывали, а кое-что и покупали или выменивали, желая получить новые идеи и сюжеты…

Рассказ Адама прервало внезапное появление кого-то весьма похожего на лорда Байрона, и этот тип с порога провозгласил:

— «Ай-Ти» унаследуют нашу Землю! Я посмотрел на него внимательней. Высокого роста; весьма привлекательной наружности; одет элегантно — темно-синий плащ, черные сапожки, серые брюки и сюртук, красный жилет, вот только сорочка сильно помята. Волосы у него были длинные и волнистые. Глаза, правда, бледноваты, зато улыбка широкая, зубы белые, а голос удивительно звучный.

Адам, сразу превратившись в Загадочного Кота, изысканно светским образом ему поклонился и заметил: