Читаем Псевдоним полностью

- Сегодня ко мне на "Академической" подошел один!.. Высокий такой, еще не старый, в импорте, батник тоже оттуда... Оглядел меня с головы до ног, раздел глазами, снова одел, а потом и говорит: "Такие женщины в метро не ездят..." "Почему же?" - огрызнулась я. А он: "Я - писатель. Заметил, что ряд женщин никогда не спускается в метро. Их увидишь только на машинах, да и то не на всяких... Вы одна из таких женщин". Ну, слово за слово, познакомились. Он такой нахватанный! Только циничный и напористый. Сразу прощупывает степень податливости. Ну, у писателей, говорят, нравы вольные. Он много издается. Орловский, не слыхала?

- Гай Юлий... - сказала жена бледным голосом.

- Вот-вот, - победно подтвердила Изольда. - Вы его знаете, не так ли? Не правда ли, душка?

Они прошли в комнату. Лампов хмуро проводил их взглядом. Подумаешь, Орловский... Что в нем кроме эффектной фамилии и нелепого имени?

Когда в желудках появилась приятная тяжесть, и все чуть забалдели, естественно, пришла очередь поговорить на темы искусства. Обсудив новое платье Аллы Сычовой, попробовали вычислить нового фаворита Жестянщиковой, прошлись по молодым писателям, ибо при Лампове как-то странно не упомянуть писателей. Вспомнили и Орловского. Оказывается, один из гостей, Бабаев, прочел две его повести.

- Лихо пишет, - сообщил он. Его руки безостановочно работали, накладывая себе на тарелки из разных блюд, умело отправляли в жующий рот, но говорить не мешали. - Раскованно!

- Талант? - спросила Изольда заинтересованно.

- Еще какой, - ответил Бабаев. - Талант делать деньги. Карплюк стрижет купоны на перетягивании родни и земляков в столицу, Сипов комбинирует с автомобилями, наша Дора Михайловна что-то умеет с валютой... Каждый химичит по своим данным. Так Орловский, будучи работником интеллектуального прилавка, отыскал свою золотую жилу.

Лампов с ним не спорил. Правда, желание подтрунивать пропало, и он спокойно пробовал вина, деликатесы, а душа уже сидела за пишущей машинкой и нетерпеливо стучала по клавишам.

Когда гости разбрелись, он закрыл дверь и с усмешкой обернулся к жене:

- А этот Орловский начинает встречаться все ближе и ближе к нашему дому. Сперва на вокзале, потом на Кольцевой, а теперь на "Академической"... Того и гляди, сам встречу.

Она вздрогнула. Он обнял ее за плечи, поцеловал в щеки:

- Глупышка... Что с тобой? Орловский - это фантом. Мы сами его создали. Забыла?

Его первая настоящая повесть разрасталась. Он увидел, что необходимо ввести две боковые линии и расширить начало, расписать кульминацию. Вырисовывался роман: добротный, ни на что не похожий - яркий, с новыми героями, новыми ситуациями, даже вместо осточертевшего треугольника походя создал принципиально новое, до жути жизненное, а уж среди острейших конфликтов сумел выявить именно те, от которых предстоит поплакать новому поколению, если вовремя в них не разобраться сейчас... Странно даже, что никто не заметил их раньше. Правда, а сам куда смотрел? А ведь был типичным нормальным писателем, которых на страну семь тысяч. Значит, есть проблемы, которые видны только с этой высоты.

Жена ходила на цыпочках, кофе ставила возле пишущей машинки. Подавала и незаметно исчезала, но однажды он заметил ее появление, с хрустом потянулся, сказал весело:

- Звонили из "Молодого современника"! Спрашивали, нет ли повестушки листов на восемь. Увы, уже все пристроил. Конец Орловскому!

- А "Трудный разговор на дороге"? - спросила жена.

- Так он едва начат.

Она робко взглянула на него, сказала медленно:

- Ты говорил, что сделал почти половину...

- Если считать те отдельные листки, - ответил он беспечно. Посмотрел внимательнее. - Ты хочешь, чтобы я закончил?

-Ты сам этого хочешь, - ответила она тихо. - Если под псевдонимом, то сделаешь очень быстро. Под псевдонимом стараться не нужно...

Он помедлил, беззвучно пошевелил губами.

- Да, - ответил он наконец. - Смысл есть...Сделаем тайм-аут, а то настоящий роман меня просто высасывает. В "Трудном разговоре" присобачу два-три листа, сделаю хэппи-энд, свадьбу, перевыполнение плана, чтобы сразу в набор!.. Как раз выплатим за кооператив.

Во время тайм-аута писалось удивительно легко, "одной левой". Увидел, где можно всобачить пару ультраположительных героев, аж самому смешно и тошно, это еще один-два листа, то есть шестьсот рэ, не считая тиражных, да и кое-где текст можно "подуть", а то по-молодости писал чуть ли не телеграфным стилем, теперь же в ходу слог раскрепощенный, с повторами, с внутренними монологами, отступлениями... А теперь все как надо: все поют и на картошку едут добровольно, в набор влетит как намыленная, а что еще от псевдонима надо?

Жена часто выезжала за город, подыскивала дачу. Он с усмешкой относился к ее наивным запросам: чтобы не хуже, чем у Чинаевых! Ладно, пусть. Все это не важно. Самое главное - вон на столе. Это не творение Гая Юлия Орловского - удачливого писаки, хамовитого удальца и умелого деньгоделателя...