Читаем Проводник смерти полностью

— Всему свое время, братан, — сказал охранник и спрятал ключ от наручников в нагрудный карман рубашки. — Побазарить надо, перетереть один вопрос. Ты уже очухался, или мне вернуться попозже?

— Сними наручники, слышишь, — с напором сказал Муха. Его припекало все сильнее, и терпеть становилось трудно. — Если не снимешь, никакого базара у нас с тобой не будет.

Охранник вздохнул и поднялся с унитаза.

— Нет, братан, — сказал он, — ты еще не очухался.

Не хочешь разговаривать — не надо. Грейся, отдыхай.

Передумаешь — крикни! Зуб даю — закричишь ты скоро. Только учти, у меня дел вагон, так что, когда ты заорешь, меня может не оказаться поблизости. Тогда придется чуток подождать.

Муха скрипнул зубами. Ему казалось, что кожа на спине уже вздувается тугими волдырями. Вдобавок ко всему, ему вдруг срочно потребовалось справить малую нужду.

— Сними наручники, — повторил он. — Ты человек или кто? Мне отлить надо.

— Извини, братан, не могу, — со спокойной издевкой сказал охранник. Придется тебе как-то обойтись.

Да ты не горюй, мокрые штаны — это не самое страшное из того, что может с тобой случиться. И потом, змеевик горячий, так что просохнешь ты быстро.

Муха почувствовал себя сломленным. Хуже всего было то, что он был в полной власти захвативших его людей, и они об этом прекрасно знали.

— Кстати, — сказал вдруг охранник, словно спохватившись, и звонко хлопнул себя по низкому лбу. — Совсем забыл, мне же велели тебе укол сделать.

Он покопался в карманах просторных черных брюк и извлек оттуда ампулу, одноразовый шприц и синий резиновый жгут.

— Что это? — спросил Муха.

— Не бойся, это не скополамин. Самый чистый продукт, который можно достать в Москве, не сомневайся.

Приход словишь через пару минут, отходняка почти никакого… в общем, будешь доволен. В зону пойдешь в лучшем виде, за понюх коки будешь туз подставлять кому угодно — хоть урке, хоть чурке, хоть кобелю из конвоя…

Муха забился на змеевике, отлично понимая, что выглядит жалко.

— Не подходи! — зарычал он. — Не подходи, гнида, зубами загрызу!

— Хрен ты дотянешься, — деловито ответил охранник, ногтем постукивая по шприцу, чтобы выгнать пузырьки воздуха.

Муха почувствовал, что близок к настоящей панике.

Эти мерзавцы не бросали слов на ветер и не собирались просто убить его — у них в запасе было кое-что пострашнее.

— Постой, — торопливо сказал он, поняв, что сопротивление бесполезно, — погоди, земляк. Зачем это? Что я вам сделал? Где капитан? Пусть везет меня в ментовку, я все подпишу, любое признание. Ваша взяла. Только не надо колоть меня этой дрянью. И сними наручники, горячо.

— Да ты чего, братан? — фальшиво улыбаясь и держа шприц немного на отлете, удивился охранник. — Да какая ментовка, ты что? Мы своих не сдаем… если они свои. А шприц… Мы же хотели, чтобы ты кайф словил, братуха! Не хочешь — не надо, кто ж тебя неволит? Знаешь, сколько охотников найдется твою дозу урвать? Не хочешь кайфа — возьми деньгами! Главное, работу сделай. Так как?

— Хорошо, хорошо, снимай скорее, — уже почти не соображая, что говорит, пробормотал Муха.

— А работа?

— Сделаю, сделаю, снимай.

Охранник положил шприц на полочку под зеркалом, вынул из кармана ключ и расстегнул наручники.

Он помог Мухе встать и даже поддержал его под мышки, пока тот долго и с огромным наслаждением стоял над унитазом.

— Да, братан, — сказал он, когда Муха закончил и непослушными пальцами задернул «молнию» на джинсах, — долго же ты терпел. Вот это кайф, не то, что какой-то героин. Давай, мой руки, и будем знакомиться.

Он помог Мухе разобраться в необычной конструкции водопроводного крана и даже подал полотенце. Когда Муха привел себя в порядок, охранник протянул ему руку и представился:

— Миша. Погоняло мое Кабан. Так обычно и называют, я не в обиде.

Муха пожал его пухлую ладонь и пробормотал свое имя. Он презирал себя за то чувство трусливого облегчения, которое сейчас испытывал, но ничего не мог с собой поделать: на этот раз протоплазма окончательно взяла в нем верх над разумом. Впрочем, разуму нечего было предложить в качестве альтернативы: выхода из ситуации, похоже, не существовало. Теперь Муха не мог даже достойно и быстро умереть — его мучители продумали все, и бежать было некуда. Он бросил короткий взгляд на окно. Этаж, похоже, был второй, но вот стена в глубине сада…

— Стекло в окне небьющееся, братан, — сочувственно сказал Кабан, поймав его взгляд, — а пушка у меня сорок пятого калибра. Башку я тебе, конечно, не продырявлю — меня тогда за яйца повесят, — но раздробленная нога, по-моему, немногим лучше. А ты как считаешь?

— А мне считать нечего, — искренне ответил Муха. — За меня, похоже, уже все подсчитали.

— Молоток, — сказал Кабан, — врубаешься в ситуацию. Ну, пойдем, а то там заждались.