Читаем Проводник (СИ) полностью

— Со стороны реки подошла вторая группа нападавших, которую я проглядел, списав возмущения энергетического фона на последствия грозы. В ее составе был маг с артефактом, аналогичным нашему Колоколу Биоля, перегружающему отделы мозга, отвечающие за эмпатию. После его активации в сознании остались только мы трое. Кое-как оправившись от удара, я сразу попытался подстрелить мага. Первая стрела с обычным наконечником ушла мимо цели, что было понятно — любой одаренный способен выставить личную защиту. Но вот что вторую, снабженную рунными цепочками как раз для такого случая, отразит мощный защитный артефакт, я не ожидал. И не увидел. В момент выстрела имперец достал меня негатором, который я издали не смог опознать.

— А меня чуть позже снял арбалетчик, — подала голос орчанка. — Пока я пыталась справиться с болью, пока срывала передающий ее толмач, пока думала, стоит ли бежать на помощь, потеряла время, и гады подобрались почти к самому дому. А нашу хлипенькую ограду арбалетный болт пробивает на раз, сколько за ней не прячься. Так что сегодня от меня пользы не было.

Виката машинально потрогала окровавленную прореху на своей сорочке и повернула голову ко мне. Хмурый эльф поднял на меня взгляд, обеспокоенная марилана не отставала от нелюдей, пристально изучая мою обгорелую физиономию. Предположив, что они хотят услышать описание дальнейшего боя от непосредственного участника событий, я выдал отчет. Краткий и информативный, как учили наставники в Академии:

— После возвращения дееспособности мною были уничтожены оставшиеся в живых бойцы первой группы противника. Затем последовал бросок к месту дислокации, где была обнаружена вторая группа с магической поддержкой. В результате встречной атаки был нейтрализован маг, успевший нанести один относительно успешный удар, и ликвидированы прочие члены вражеского отряда. Далее последовало оказание помощи раненым, в ходе которого нейтрализованный маг был использован в качестве донора силы, и допрос пленного с его последующим умерщвлением вышеуказанным способом.

Подумав, не упустил ли что-нибудь важное, я хотел вернуться к остывшей каше, но помешала марилана. Привстав и едва не касаясь мордой моего лица, она с ужасом спросила:

— Что с тобой, Ник? Я тебя совсем не слышу.

Странно. Толмачи же работают.

— Ментальный удар отключил его эмоции, — пояснила Виката. — Ничего. Ник сам говорил, что он невероятно живучий. Скоро должен оправиться.

Интересно, кого успокаивала девушка? Большую кошку, или себя? Я же чувствовал ее страх, прокрадывающийся в мое сознание. Липкий, противный, охотно поддерживаемый эмоциями Дарита. Еще и марилана внесла толику ужаса в этот взрывоопасный коктейль, воскликнув:

— Очнись! Пожалуйста, Ник!

Чужие чувства давили на разум, грозя захлестнуть его. Я сопротивлялся, как мог, но откуда-то из глубины души поднималась еще одна волна эмоций. Давно забытых, спрятанных в недрах подсознания, придавленных многотонной плитой рационального мышления, но не смирившихся и отчаянно рвущихся на свободу. Две волны встретились, породив яркую вспышку, очистившую разум. С глаз спала пелена, серый окружающий мир вдруг заиграл яркими красками, ощущения наполнились глубиной, а чувства приобрели остроту и необычайную силу. Я словно вернулся в детство, когда все вокруг казалось удивительным и незабываемым. Я ощутил небывалый восторг. Видя ошеломленные лица родных, я заливисто засмеялся и крепко обнял Мурку с Викой. Как же я их люблю! Неужели я мог об этом забыть?

«Мог!» — безжалостно припечатала память и стала подкидывать мне образы. Вот я безучастно смотрю на безвольное тело Мурки, которую душат магические путы, вот наблюдаю, как арбалетчик стреляет в Вику… «Нет, хватит!» — мысленно кричу я, но стерва-память продолжает демонстрацию. Котята, потерявшие сознание от невыносимой боли, такие маленькие и беззащитные. Лисенок с наполненным мукой взглядом, силящаяся перебороть свой дар. Захлебывающаяся кровью любимая, сломанной куклой лежавшая на мокрой траве. И я, стоящий рядом и хладнокровно размышляющий о степени ее полезности.

Меня колотило от ужаса, я не соображал, где нахожусь. Вырвавшиеся на свободу эмоции пошли вразнос и мешали здраво мыслить. Я даже не мог использовать медитацию, чтобы навести порядок в своей психике — перед глазами маячила картинка умирающей орчанки, вызывающая дикий ужас. Прошло несколько бесконечно долгих минут, прежде чем меня «отпустило». Вырвавшись из кошмара, я осознал, что все еще сижу на лавке, прижимая к себе моих дорогих женщин. Мурка осторожно слизывает слезы с моего лица, а Вика нежно гладит по лысой голове, приговаривая:

— Тише… Тише, мой хороший… Все уже закончилось…