Читаем Проводник (СИ) полностью

Подбежать к крайнему противнику, пользуясь преимуществом в скорости, поднырнуть под удар сабли и полоснуть по горлу ножом. Отскочить от удара меча, нанесенного справа, развернуться и отправить сжимаемый нож в глаз второму врагу. Прыгнуть, схватить падающее оружие и толкнуть труп навстречу очередному глиняному шарику. Разорвать дистанцию, выстраивая в линию ближайших противников, краем глаза отмечая, как упавшее мертвое тело опутывается черными лентами. Огонь мешает обзору, но потушить его нет времени — в живых еще четверо. Положительный момент: правая рука благодаря боли от ожогов постепенно восстанавливает работоспособность.

Метнуться к мечнику, самому опасному противнику из оставшихся. Сабли в его руках представляют нешуточную угрозу для меня, вооруженного тяжелым непривычным двуручником. Жесткий блок, отразить еще удар, сместиться влево, чтобы избежать схватки на два фронта. Широкий замах, обманка и колющий выпад. Стандартная связка Академии приносит успех. Мечник не успевает отреагировать, и длинный клинок входит ему в брюхо.

Прыжок в сторону спасает меня от удара слева. Арбалетчик не стал перезаряжать свое оружие, а достал из-за спины бердыш. Меч пришлось бросить, но у меня есть еще ножи! Один из них я отправляю в лицо арбалетчика — если не убью, так хоть отвлеку на секунду, а с другим бросаюсь на противника, вооруженного ятаганами. Самоубийство? Только не для лесного стража! За миг до нанизывания на кривое лезвие, я резко ухожу вниз, вытягивая правую ногу. Противник не успевает отреагировать на мой прием и получает удар, дробящий ему щиколотку. Болевой шок не позволяет врагу действовать с должной скоростью, а я, распрямляясь сжатой пружиной, легко и непринужденно ухожу от рубящего удара вторым клинком, блокирую руку человека своей и одновременно вонзаю нож в его сердце. Появившийся на моем плече длинный разрез серьезной опасности не представляет.

Развернувшись, я позволяю рукоятям ятаганов упасть в подставленные ладони и шагаю навстречу мечнику, вооруженному эльфийскими клинками. Скоротечный обмен ударами доказывает, что хорошее оружие — еще не гарантия победы. Не представляю, зачем человек решил обзавестись эльфийской парой. Обычные сабли ему бы подошли лучше, нежели легкие клинки, которыми он так и не научился работать. На второй же связке попавшись в примитивную обманку, противник лишился правой кисти, а потом и жизни, отвлекшись на боль и не сумев отвести колющий выпад в голову.

В следующий миг мне пришлось уходить от удара бердыша. Как я и подозревал, арбалетчик сумел увернуться от ножа, но получил царапину на щеке, которая прибавила ему ярости. Это его и сгубило. Пришедшийся в пустоту удар получился слишком мощным, тяжелое оружие по инерции увлекло стрелка за собой, чем я не преминул воспользоваться, развернувшись и вонзив кривой клинок в бок врага. Вторым я в этот же миг жестко заблокировал удар раненого мечника, благо правая рука окончательно вернула работоспособность. Сталь ятагана оказалась приличной и не переломилась у гарды, чего я опасался. Выдернув клинок из тела стрелка, попутно проворачивая в ране, чтобы усилить болевой шок, я полоснул им по горлу мечника, уходя от встречного приема. Рубящий удар, нацеленный в шею стрелка, легко отделяет его голову от тела, а короткий укол в сердце мечника ставит точку в схватке.

Бросив ятаганы, я упал на траву и принялся по ней кататься, сбивая огонь. Растительность была очень влажной, поэтому потушить магическое пламя удалось быстро. Видимо, маг не успел наполнить его должным количеством силы. Поднявшись, я огляделся в поисках угрозы, таковой не обнаружил, и принялся неспешно изучать полученные в бою повреждения. Рукава рубашки сгорели полностью, на спине тоже почти не осталось ткани. Штаны пострадали чуть меньше — десяток-другой дыр. Волосы выгорели, укрыв обожженную голову запекшейся коркой, кожу на руках, лице и спине покрывали ожоги разной степени тяжести, но закрытая перевязью грудь практически не пострадала.

Прибавить к этому рану на плече, дырки от глиняных осколков на боку и получится полная картина моего текущего состояния. Со стороны она могла показаться удручающей, но я пришел к выводу, что повреждения срочного лечения не требуют, и обратился в слух. Все было тихо. Мои глаза, чудом избежавшие знакомства с магическим пламенем, не отмечали никакого движения.

«Похоже, нападение отбито!»

Это была первая осознанная мысль. Она вызвала гулкое эхо в пустой черепушке, испугалась и позвала свою товарку, звучавшую как: «Что делать дальше?». Разум, все еще находившийся в ступоре, ответить не смог, зато память услужливо подсунула цитату из свода инструкций: «После нейтрализации противника рядовому бойцу рекомендуется произвести первичное лечение собственных ран, не требующих внимания целителя, а также, по возможности, оказать помощь пострадавшим в бою союзникам, если данные действия не противоречат прямым приказам старшего командира».