Причину искать не требовалось. Лисенок дулась на Вику, которая, по ее мнению, за сущий пустяк одарила Ушастика ласками и поцелуями. Вот же ребенок! Улучив момент, я отозвал девушку в сторонку и передал ей подборку недавних воспоминаний, разъяснивших подноготную ситуации. После этого обиду рыжей как рукой сняло. На ее место пришел восторг и обожание. Девушка восхищалась Ушастиком, который благородно избавил меня от необходимости делать нелегкий выбор между ним и тещей с тестем.

Обратный путь занял больше суток и обошелся без приключений. Домой мы добрались под вечер следующего дня. За время нашего отсутствия в деревеньку никто не наведывался. Во всяком случае, чужих следов мы не обнаружили, а из вещей ничего не пропало. Рассовав продукты по полкам, девушки занялись ужином, а мы с Даром — установкой сигнального контура. Основную работу выполнял Ушастик, от меня требовалось организовать на выбранном им дереве, столбе или стене избы небольшой участок ровной поверхности на высоте метра от земли, на который брат наносил руны, сверяясь со своими записями.

Чуть больше полусотни таких «вешек», и опоясывающий старую деревеньку круг диаметром около полукилометра замкнулся, а заметно уставший эльф приступил к работе над управляющими амулетами. Плоские овальные кусочки серебристого металла, размером чуть больше медяка стараниями мага украсились рунами, мелким камнем-накопителем и были снабжены крепким кожаным шнурком. Эти фенечки действовали по принципу моей «сигналки», при активации контура награждая своих владельцев ударом тока, и являлись своеобразными пропусками на охраняемую территорию. Последнее позволяло избегать сеансов массовой электрошоковой терапии, когда кому-то захочется прогуляться за периметр.

Раздав амулеты и посоветовав их не терять (серебристые заготовки и в прямом, и в переносном смысле были на вес золота), Дар коротко перечислил общие характеристики контура. Сигнальный барьер в высоту достигал четырех метров, реагировал на движущиеся объекты крупнее енота и мог до десятицы работать без подзарядки. Теперь нам можно было спать спокойно. Конечно, напрашивался вопрос — почему Ушастик раньше не вспомнил о сигнальном контуре, но глядя на осунувшееся лицо и выразительные тени, появившиеся под глазами мага, задать его я не осмелился.

За работу Дар получил солидную порцию комплиментов и тарелку с кашей на десерт, а после ужина не дал мне расслабиться, потребовав выстругать три десятка длинных плоских дощечек. Как выяснилось, Ушастик не забыл об идее соорудить магический морозильник. Только зачем он нам, если через пару десятиц мы отсюда съедем? Сигнальный контур — куда ни шло (никто ведь не даст гарантию, что к нам этой же ночью не нагрянет очередная партия гостей из Проклятых земель), но холодильник… Однако эльф беспечно махнул рукой, заявив, что силы при создании потребуются крохи, а он как раз хотел проверить одну любопытную схему из найденной мною записной книжки. Вот неугомонный!

Пришлось брать топор и уточнять требуемые размеры деревяшек, с которыми я провозился до поздней ночи, прервавшись лишь на очередной киносеанс. Когда же дощечки были готовы, стружки выметены, а светлячки погашены, мы с Викой опробовали новую перину. Поначалу она показалась нам жестковатой, да и запах от нее исходил непривычный, но потом мы раззадорились и так увлеклись процессом, что уже ни на какие мелочи не отвлекались. А закончив, моментально заснули.

Глава 10. Повезет в любви!

Утро для меня снова началось с кружки изменяющего зелья. За ней последовала процедура разработки суставов, которую я благополучно пропустил, отключившись еще на предварительной стадии. Период восстановления сюрпризов не принес. Дождавшись разрешения Ушастика, я приступил к разминке и понял — свершилось! Пропало навязчивое ощущение чужеродности, исчезло чувство неполноценности, царапавшее нервы с того самого дня, как я принял память Дара. Я словно вернулся в родное тело, выбросив за ненадобностью жалкую китайскую подделку, в которой ходил все это время. Свобода! Я чувствовал ее всеми фибрами души. Не навязанное алхимией чувство нездоровой эйфории, а всепоглощающую радость человека, после долгой болезни избавившегося от костылей.

Эмоциональный подъем послужил катализатором моей памяти. Каждое движение, каждое выполняемое упражнение поднимало целый пласт воспоминаний, которые помогали мне принимать и усваивать недоступные ранее навыки. Сами собой, будто по волшебству, умения Ушастика вычленялись из общего массива знаний, размещались по соответствующим полочкам моей черепушки и становились привычными, правильными. Мне не терпелось опробовать их в деле, но я одергивал себя — не хватало связки порвать на радостях!