Читаем Проводник (СИ) полностью

Мурка подтвердила мою догадку и приступила к следующей части обучения. Я принимал сотни образов, наглядно демонстрирующих принципы правильных движений, их наиболее рациональные последовательности, основы тактики перемещения по незнакомой местности, способы прокладки маршрута, опирающиеся на все органы чувств, а не на одно зрение… Список был длинным. Я и не предполагал, что передвигаться по лесу так сложно. Программа в эльфийской Академии не включала и десятой части того, о чем мне рассказывала подруга. Но главное, анализируя образы, обрывки воспоминаний, усваивая нужные навыки, я все больше проникался философией разумных кошек — осознанием необходимости существования в гармонии с миром.

Когда настал черед практики, я понял, что сложности только начинаются. Возник конфликт навыков. Умения Ушастика, уже опробованные в деле и признанные разумом дееспособными и полезными, отчаянно сопротивлялись их перестройке по кошачьим принципам. Еще и разница в физиологии сказывалась — я точно знал, как навыки работают в теле Мурки, однако довольно смутно представлял, как их можно адаптировать под себя. Поначалу все мои движения выходили рваными, хаотичными и даже близко не похожими на предполагаемый результат. Я мучился, раскладывал свои действия на составляющие, анализировал каждое движение, выстраивал новые схемы, но ничего не выходило.

Мелькнула мысль, что мешает утяжелитель, но была отброшена по причине абсурдности — мои мышцы уже успели свыкнуться с увеличением нагрузки. С упорством барана я продолжал долбиться головой в монолитную стену. И в один прекрасный момент она (стена, конечно же) не выдержала. Спустя час бесплодных попыток собезьянничать движения подруги я неожиданно почувствовал, как разрозненные приемы сами собой выстраиваются в понятную и логичную систему. И хотя в ней зияли огромные дыры, а отдельные умения были далеко не безупречны, я увидел конечную цель, что придало мне сил.

Следующие несколько часов под надзором Мурки я комбинировал и шлифовал навыки, создавая из них причудливый гибрид, который, тем не менее, оказался на диво работоспособным. Выстроив каркас основных навыков, я опробовал новую систему на практике и был поражен ощущением небывалого восторга, возникающего от стремительного бега. После этого обучение рвануло вперед семимильными шагами. Умения формировались где-то на интуитивном уровне и быстро усваивались, дополняя картину недостающими мазками. Носясь по лесу, я как ребенок радовался новым возможностям. Память Ушастика дала мне силу и скорость, зато знания подруги подарили такую необходимую легкость и свободу.

Испытания новой техники пришлось ненадолго прервать, когда ядовитое зелье попросилось на свободу. После того как кишечник утихомирился, я попробовал пойти дальше и обратиться к достижениям земной культуры, а именно — к паркуру. Покопавшись в своей памяти и вычленив из просмотренных мною фильмов и телепередач основы этой специфической техники преодоления препятствий, я приступил к экспериментам.

Поначалу идея задействовать вертикаль мне понравилась, хотя Мурка отнеслась к моей затее скептически. Глядя на мои прыжки, повороты и прочие выкрутасы на деревьях, кошка заявила, что подобная акробатика для практических целей непригодна. Я и сам это понимал, но придерживался мысли, что в некоторых специфических жизненных ситуациях отдельные приемы окажутся полезны. Правда, когда ветка, на которой я делал «солнышко», с хрустом обломилась, отправив меня в недолгий полет, завершившийся приземлением в кустах крыжовника, с паркуром я решил завязать и продолжил шлифовку навыков.

Больше всего сложностей было с интуитивным подбором маршрута. Мешала необходимость постоянного контроля действий. Я понимал — лучше изначально не допускать ошибок в навыках, чем потом мучиться над их исправлением, вот и не отвлекался на второстепенные задачи. Но как только мне удалось добиться элементарного автоматизма движений, Мурка настояла, чтобы я не зацикливался на чисто технической стороне, а сосредоточился на ощущениях.

Несмотря на подсказки кошки, в этом деле успеха долго не наблюдалось. Нет, мои чувства работали прекрасно, но использовать полученные с их помощью данные удавалось только на примитивном уровне типа: «вижу завал — обойду его». Большая часть сведений отсеивалась разумом как бесполезная. Ситуацию выправила дополнительная передача немаленького пласта памяти мариланы. Приняв его, я узнал, что если от поваленного бревна тянет гнильцой, от него не следует отталкиваться, если от холмика доносится запах кроликов — нужно направить внимание под ноги, чтобы не прозевать нору в густой траве. Если чувствуется влага в воздухе, в ямы лучше не лезть — можно запачкаться, а распространяющий кисловатый аромат куст следует обогнуть по широкой дуге — не придется очищать шерсть от колючек… Сотни, тысячи полезных советов, необходимых каждому лесному жителю, обосновались в моей голове. И теперь тот же воздух казался мне кладезем полезной информации, что уж говорить о слухе или зрении.