Читаем Проводник (СИ) полностью

Рассказ о моем удачном эксперименте заставил эльфа побагроветь от ярости. Следующие минут десять Ушастик вдохновенно орал на меня, в излюбленной манере сопровождая разнос научной лекцией, популярно объясняющей глубину моего кретинизма. Если коротко, боль — своеобразный предохранитель организма. Она не только сигнализирует о полученных повреждениях, но и предотвращает осознанное нанесение новых. Мешает работать поломанной рукой, шевелить ошпаренными пальцами или, как в моем случае, нагружать разъедаемые молочной кислотой и зельем мышцы. Когда же я заблокировал ощущения, тело начало постепенно усиливать посылаемые в мозг сигналы — мол, да когда ж ты угомонишься-то! В результате у меня резко подскочило давление. Отсюда звон в ушах и хлынувшая из носа кровь. Причем мне еще повезло, что благодаря эликсиру я рано утратил контроль над мышцами. Продолжи я в таком духе еще десяток минут, мог бы доиграться до инсульта.

Тут в монолог Дара вклинилась Вика, поинтересовавшись, отчего эльф вместо того, чтобы вмешаться, стоял рядом и наблюдал за тем, как я пытаюсь покончить с собой. Из оправданий братишки выходило, что я напрасно разуверился в своих способностях. Моя блокировка оказалась настолько надежной, что Ушастик до последнего не подозревал о силе ощущений, терзающих мое тело. Он поражался моей выносливости, силе воли, гадал, верно ли определил степень болевого порога, а когда барьер пал, едва не лишился сознания вместе со мной.

Дождавшись, пока эльф выплеснет весь негатив, я поинтересовался:

— Дар, ты мне одно скажи, мои старания пошли на пользу или во вред?

— Пока не знаю, — ответил Ушастик. — Сначала нужно тебя подлечить, а там видно будет.

Приказав мне не шевелиться и пригрозив в случае нарушения режима назначить лечебно-профилактическое голодание (знал, на что давить, гад!), эльф отправился готовить очень поздний завтрак. Вика, убедившись, что отбрасывание копыт в моих ближайших планах не значится, ушла тренироваться с Лисенком. Мурка осталась на страже, улегшись рядом, а я вдруг задумался, откуда у меня появилось такое пренебрежительное отношение к собственному здоровью? Неужели, мирная жизнь поспособствовала? Раньше-то мой инстинкт самосохранения работал без сбоев, а едва мы осели в деревне, пошел вразнос. Я не берусь сосчитать, сколько раз за эти дни прошелся по краю пропасти, рискуя получить увечье, лишиться рассудка, а то и вовсе умереть во цвете лет!

Долгие размышления привели к выводу, что во всем виноват Ушастик. Это из-за него я настолько уверовал в собственную живучесть, что без малейших сомнений и колебаний подвергаю жизнь огромному риску. Но и я тоже хорош — наслаждаясь восхищением Дара по поводу моей исключительности, напрочь позабыл о ее истоках! А ведь моя стремительная регенерация обусловлена лишь избытком жизненной энергии, которую дал Поглотитель. Но кто скажет, как много ее осталось в моем теле? И вообще, когда я последний раз пользовался заветным кинжальчиком? Что-то не припомню. Значит, завязываем с экспериментами! Отныне и впредь кредо моей жизни — осторожность и предусмотрительность!

Придя к такому выводу, я с чистой совестью заснул — похоже, эльфийское обезболивающее обладало еще и снотворным эффектом. А очнулся уже после полудня и первым делом выяснил, что измазан какой-то маслянистой дрянью с едким запахом, которая не поддавалась идентификации, поскольку в Академии на памяти Ушастика ее не применяли. Судя по ощущениям, мои мышцы еще не успели прийти в норму, но были на пути к ней. Во всяком случае, пошевелить рукой удалось, и боль при этом оказалась вполне терпимой.

Вот только напрасно я забыл про блокировку эмоций. Тут же примчался Дар и устроил мне взбучку за нарушение постельного режима. Пообещав, что больше не буду, я удостоился скептического взгляда и милостивого разрешения на перекус. Кормила меня Вика. Как маленького ребенка, повязав на шею слюнявчик. С одной стороны, это было унизительно, но с другой — чувствовать заботу супруги оказалось приятно. В меню была пустая перловка, а десертом послужила порция общеукрепляющего зелья. Не густо, но червячка заморить удалось.

Остаток дня прошел скучно и неинтересно. Я бревном лежал на кровати, размышляя о всякой ерунде и периодически задремывая, а остальные занимались своими делами. Орчанка в компании рыжей тренировалась на солнцепеке, более благоразумная Мурка в тенечке натаскивала котят в ментальных техниках и между делом воспитывала отпрысков, а Дар на кухне втихомолку химичил либо рассчитывал очередную магическую фиговину.