Читаем Проводник (ЛП) полностью

— И кто я для тебя? — спросил Финн, когда свет, наконец, мигнул и погас. Жар свечи заставил его выглядеть эфирным в темноте, его кожа была похожа на карамель, а глаза были цвета самых глубоких оттенков зеленых джунглей.

— Я… я что-то чувствую, когда с тобой, чего я никогда раньше не чувствовала, — прошептала я, как будто там был кто-то еще и слушал. — Как будто мы — половинки одного целого.

— Ты чувствуешь это, после всего того, что я сделал?

— Да. А ты это чувствуешь?

Он, наконец, положил свой затылок на спинку кровати и уставился в потолок, как будто он смотрел в кошмар.

— Я был летчиком-истребителем во время Второй мировой войны. Мой самолет был сбит при Битве за Мидуэй. Мне было всего восемнадцать лет. Я даже не закончил среднюю школу, — сказал он бесстрастным голосом. У меня было чувство, что это был первый раз, когда он когда-либо проговаривал это вслух, начиная со дня его смерти. — Моя мама просила меня не уходить, но я пошел, так или иначе. В то время, это казалось правильным. Я помню, как думал, что возвращаюсь домой и показываю им всем, что я — военный герой. — Он горько рассмеялся. — Я действительно вернулся домой военным героем. Или, по крайней мере, письмо и медаль, которые представляли меня, упакованные в сосновую коробку. Я действительно показал им, ха?

— Прости. — Это казалось настолько несоответствующим, но это было все, что я могла придумать, чтобы сказать.

— Ничего. Древняя история, да?

— И тебя сразу сделали жнецом?

— Да.

— Ты ненавидел это?

— Не всегда, — сказал он. — До тех пор, пока не пришлось забрать тебя.

Я передвинулась так, чтобы быть достаточно близко, чтобы чувствовать теплую энергию, шедшую от него.

— Скажи мне, что произошло.

— Ты была с мальчиком. Его грузовик вылетел через ограждение в реку. — Финн опустил голову и уставился на свои сжатые кулаки на коленях. — Я никогда не сомневался относительно того, что я должен был сделать. Никогда не уделял этому длительного внимания. Но после того, как увидел тебя лежащей там, в снегу, зная, что ты выбралась из той реки и умерла в одиночестве… впервые за сорок лет, я ненавидел то, что я должен был сделать. Я ненавидел себя.

Он остановился, чтобы снова провести руками по лицу. Я ничего не говорила. Я не знала, что сказать тому мальчику, который видел, как я умерла. Тому мальчику, который делал все, что в его силах, чтобы удостовериться, что этого не случится снова.

— Когда я вернулся на следующий день, ты была у ворот, ждала меня, — продолжил он. — Я всерьез подумал, что ты возненавидишь меня. Большинство из них сделали это. Не сначала, но после того, как они понимали, насколько пойманными в ловушку они в действительности были, и какая судьба ждала их, они всегда ненавидели меня.

— Но я — нет. — Я нерешительно встретила взгляд Финна. — Я не возненавидела тебя, да?

— Нет. — Он покачал головой. — Нет… ты любила меня, думаю.

Я кивнула и вынудила себя отвести взгляд. Я уже знала ту часть. Я знала, потому что это все еще было во мне, заполняло мое сердце, заставляя чувствовать, будто оно было готово взорвать от его близости.

— Что-нибудь еще? — Его голос звучал грубо.

— Почему я? — Я, наконец, решилась задать вопрос. — Что сделало меня отличающейся?

— До тебя существовала только тьма. — Он остановился, но его голос все еще колебался, когда он начал снова. — Ты осветила весь мой мир, как солнце, прорывающееся через тучи в ненастный день. Ты заставила меня вспомнить то, на что это было похоже, чувствовать себя живым. Ты убедила меня, что я был чем-то большим, чем смертью. Ты убедила меня в том, что я думал, больше не существовало.

Мое сердце колотилось в груди, устойчивый ритм становился тяжелее с каждой секундой, что он не касался меня. Я никогда так сильно не хотела, чтобы кто-либо касался меня, как я хотел, чтобы это сделал Финн в тот момент.

— Ты мог бы коснуться меня прямо сейчас, если бы захотел? — спросила я нетвердым голосом.

Он провел руками по волосам и потянулся.

— Не проси, чтобы я сделал это. Не сейчас. Я слишком запутан, чтобы мыслить трезво, и есть правила…

Казалось, он разрывался, но на этот раз я не хотела думать о том, что было правильным… я хотела его. Что бы это ни значило. В моей голове было слишком много воспоминаний. Я не хотела воспоминаний. Я хотела реального. Здесь. Сейчас. Финн спрыгнул с кровати и начал расхаживать, его челюсти были сжаты, мышцы предплечий двигались. Я попыталась встать за ним, сердце билось в горле, но боль в груди пульсировала сквозь швы на шее и ноге. Я сдалась и откинулась на кровать.

— Не уходи. Я не буду снова просить. Я обе…

Я остановилась, когда услышала. Статическое электричество, казалось, потрескивало в воздухе между нами, затем половицы под обувью Финна застонали под его весом. Он сделал глубокое, рваное дыхание, и его взгляд… Его взгляд выглядел безрассудным. И затем…

Он поцеловал меня.