Читаем Проводник (ЛП) полностью

— Мне? Я не знаю, как эта штука работает. — Он оттолкнул камеру. — Я создаю искусство своими руками, а не с помощью машин.

Я вздохнула и позволила камере упасть мне на колени.

— Тебе точно нужно идти в школу. Я не собираюсь сегодня веселиться. Мне нужно как-то привести в порядок эти фото.

Он подобрал камеру и покрутил в руках.

— А что с ними не так?

— Они повреждены. — Я придвинулась к нему так, что он сидел рядом со мной. — Ну, некоторые. Думаю, моя камера сломалась.

— Что с ними не так? — Его брови соединились, когда он начал изучать фотографии. — Пятна?

— Да, здесь. — Я указала на необыкновенно большой шар, просвечивающий белым светом край экрана. Я схватила стопку фотографий, которые я распечатала на прошлой неделе и выбрала несколько, на которых имелись пятна. — И на этих тоже.

Кэш поднял фото ближе к свету.

— Ты знаешь, на что это похоже, да?

— Нет, просвети меня.

— Сферы, — сказал он. — Моя тетя занимается этим. Она ходила на тур с приведениями в старую заброшенную туберкулезную больницу в Кентукки в прошлом году. У нее есть все различные фото наподобие этих.

Я схватила одну из фотографий и изучила пятно.

— И откуда они могут быть?

— Я не знаю. — Он кинул фото обратно на кровать и подложил руки за голову. — Думаю это призраки.

Я подавила странное ощущение в горле. Мой живот дрогнул.

Папа.

Мог ли это быть он? Если это был не он… нет, это должен был быть он. Я не желала думать, что еще это могло быть.

Я слегка встряхнула головой и подавила луч надежды. Я не могла начать думать об этом. Я хотела посмотреть на это как на доказательство. Но я не могла. Такие мысли могли лишь снова привести меня в Брукхейвенскую Психиатрическую больницу, полную сумасшедших, кричащих, пока не уснут, по ночам. Я закрыла глаза, противостоя дрожи, спускающейся по моей коже, и когда я снова открыла их, я сделала все, что могла, чтобы выглядеть безразличной.

— Я точно не ходила в больницы с приведениями последнее время, — сказала я. — Эти были сделаны повсюду. Школа, мой дом, даже около озера. Объясни это теперь, профессор Сверхъестественность.

Кэш наклонился вперед и криво улыбнулся.

— Может, это не места притягивают приведений к себе. Может, это делаешь ты.

Может быть это я… Беспокойство и возбуждение закипели в моем животе. Я спрыгнула с кровати и выбежала в коридор.

— Подожди минутку. Я скоро вернусь.

Если это была я, тогда было бы больше пятен. Должно было быть. Я покопалась в мамином ящике и вытянула большой фотоальбом, на котором крупными, пурпурными буквами было написано «Эмма». Она всегда собирала все мои фотографии в этом альбоме, но перестала это делать, когда умер отец. Теперь большинство фотографий даже не были похожи на альбомные.

Я кинула альбом на кровать и разложила фото по порядку от четырех до шестилетней Эммы на блестящих кадрах. Кэш взял несколько фото и рассмеялся.

— Черт возьми! Я почти забыл, какими скучными мы были. — Он повертел одну фото передо мной. — Глянь, какие у тебя солнцезащитные очки на этой фотографии.

Я взяла картинку и посмотрела на нее. Скучные солнцезащитные очки, осмотрено. Никаких пятен. Я поместила ее обратно в альбом и достала несколько других фото. Все были сделаны перед смертью отца, пятен не было.

— Что ты делаешь? — спросил Кэш.

— Ищу… — Я взяла стопку более свежих фото и остановилась. Я нашла одну.

Ярко-белое пятно, зависло над моим плечом на фото, сделанном в прошлом году на вечеринке у соседей. Я передала его Кэшу и нашла еще одно. И еще. Я села, стараясь не запаниковать. Мурашки побежали по моей коже, пока я смотрела на все эти пятна, раскиданные по всей кровати. Что это было? Кто это был?

Что-то внутри подсказывало мне, что я должна была знать ответ.

— Они есть на половине фотографий, — прошептала я. — Но их нет ранних фото.

— Что?

— Пятна. — Я кинула еще пару фото ему на колени. — Посмотри на них.

Кэш посмотрел на фото на его коленях.

— Значит, ты думаешь это призраки? Думаешь, на тебя охотится полтергейст или что-то в этом роде?

Я позволила себе погрузиться в мысли, которые я удерживала взаперти последние два года. Словно кто-то хотел моей смерти. Словно кто-то другой хотел, чтобы я жила. Иногда все становилось холодным, словно под моей кожей был лед. А порой, настолько теплое и надежное чувство захлестывало меня, что было тяжело поверить, будто это правда. Это случалось, когда я чувствовала противоречие внутри себя, как сегодня в школе, когда казалось, что что-то пойдет не так. В те моменты, когда я почти верила, что была сумасшедшей. Это чувство, словно я была окружена невидимой битвой и постоянно попадала под перекрестный огонь.

И все это началось в день, когда погиб мой отец.

— Я не знаю, во что я верю, — сказала я. Эти слова выражали то, как я чувствовала себя, в то время когда они однажды заперли меня и продлили сеансы психотерапии. Я не была настолько глупа, чтобы повторять это снова и снова.

— Эй, — сказал Кэш, пододвигаясь ближе и облокачиваясь локтем на мое колено. — Это всего лишь камера, понятно? Твоя камера сломалась. Вот и все.