– Бред какой-то! – я вскочил из-за стола, отшвырнув в сторону стул. – Вместо того, чтобы помочь мне найти виновного, того кто по вашим же словам, подтолкнул мою жену на «предательство», вы хотите, чтобы я прикончил последнего преданного мне человека.

– Не кипятись, Артур, – Тогот тоже поднялся из-за стола. – Ты уничтожил непосредственную опасность, а теперь должен уничтожить опасность потенциальную…

– Кстати, хотел у тебя поинтересоваться… – я постарался перевести разговор на другую тему.

– Хватит!.. Ты должен ее убить!

– Почему я?

– Потому, что ты ее выбрал!

– Нет, не могу и не буду!

– А должен! – Тогот схватил меня за отворот куртки. – Должен!

– А почему, спрошу я, в свою очередь, я стал проводником?

– Ты сам на свой вопрос и ответил, – вздохнул Тогот. – Если бы тебя не выбрали, ты провел бы другую жизнь, у тебя были бы другие взлет и падения, и ты бы не участвовал в этой милой дискуссии.

– Значит, ты считаешь…

– Вот, если бы Светлана осталась целой-невредимой, – развел руками Тогот. – Тогда, конечно, разговор был бы другой.

– Но ведь ты сам не дал мне придти ей на помощь!

– Не дал, – согласился покемон. – Тогда перед тобой стояла другая цель. Судьба распорядилась, чтобы ты сорвал чей-то замысел, чтобы ты уничтожил это осиное гнездо…

Я вновь плюхнулся на стул.

– Послушайте, вы, оба! Я никого не собираюсь убивать, из-за каких-то там рассуждений о высоких материях. Я хочу, чтобы вы вылечили Светлану, вернули ее к жизни, как тогда сделал Орти. А потом, если она захочет, она вернется в его мир, если нет – останется здесь… Я хочу, чтобы больше никто тут не погиб.

– Так не получится, – покачал головой Орти. – Дело должно быть закончено.

Тогот задумчиво откинулся на спинку стула.

– Ты знаешь, прежний проводник был прав, когда говорил, что тебе нужно бояться четырех дам. Вот они все четыре. Две ушли, а еще две… Если они уйдут, ты потеряешь душевный покой, если нет, то порядок вещей не будет восстановлен, и рано или поздно тебе придется раскаяться в своем решении.

Орти согласно кивнул.

– Пойми, Артур. Мы с легкостью играли в жизнь, не осознавая сколь узкие рамки отведены нам Судьбой…

– Знаешь, он никогда сам этого не сделает, – перебил создателя покемон.

– Тогда сделай это за него.

– За него! Тогда он возненавидит меня.

– Это случится в любом случае.

– Если не он, то ее должен убить ты.

– Я?

– Ты предложил договор Артуру, сбив его с пути истинного.

Орти долго молчал. Я видел, каково ему. Жевлаки на скулах вздулись, глаза запали. Неожиданно он поднялся из-за стола.

– Нет, – метнулся я вперед, но взгляд Тогота сковал меня крепче стальных цепей. – Ты тоже виноват в ее смерти. Ты сделал из нее апостола для создателя. Быть может, поэтому у Орти все пошло вкривь и вкось. Человек не прошедший определенные испытания, не нашедший свою судьбу не может вести за собой народ… – он говорил и говорил, но я не слышал, я видел как Орти все ближе и ближе подходит к ложу умирающей. Вот он достал мальтийский кол – третий кол Александра Сергеевича. Взмах руки. Мое сердце пронзила боль. Мне показалось, что это в мою грудь вонзилось колдовское острие. И еще я услышал всхлип. Я не видел Светлану, Орти полностью загородил мне вид, но я знал, я чувствовал, как последний раз поднялась ее грудь, а потом в последней конвульсии дрогнули руки и ноги. И улыбка. На ее лице непременно должна была играть улыбка. Она должна была улыбаться. Ей дали шанс на иную жизнь, а потом отобрали. Только отобрали вместе с жизнью. И если Татьяна с Ольгой сами сделали выбор, то Светлана… мне казалось, что она должна была сражаться до последнего, она прошедшая столько унижений и горя в начале жизни не должна была отступить… Но они, они все решили по другому.

Неожиданно сбросив с себя оковы оцепенения, я вскочил на ноги, отшвырнул в сторону стол и с диким криком бросился на Орти. Я готов был не просто убить, я готов был разорвать его голыми руками. Он был хладнокровным убийцей, хуже тех вампиров, хуже всех… Он убил своего, он предал.

Страшный удар поверг меня во тьму…

Эпилог

– Вот и хорошо, Артур, вставай.

Я с трудом разлепил веки. Я лежал на кровати, вокруг белые больничные стены. А надо мной склонилась мать.

– Мама, что ты тут…!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

– Мы так за тебя боялись.

– Что случилось… Скажи мне, что случилось…

Я смотрел на знакомое до боли лицо матери и не мог ничего понять. Однако воспоминания постепенно возвращались.

– Был страшный пожар, – тут она отвернулась, видимо чтобы скрыть слезы. – Разве ты не помнишь?

– Естественно, я ничего не помнил.

– Был пожар…

Последнее, что я помнил: Орти застывший над телом Светланы.

– Какой пожар, мама?

– Обычный пожар… Точнее необычный. Они сказали, высшей категории… Твоя квартира, она сгорела.

– Да и черт с ней, – выдохнул я, и тут… Тут я все понял. – А Аллочка, что с ней?

Мать молчала.

– Скажи мне, что с моей женой?

– Она погибла…

А ее-то за что? Неужели всего одного прикосновения к Искусству оказалось достаточно, чтобы вынести ей смертный приговор.