Читаем Провидец Энгельгардт полностью

В детстве я её смутно помню. В 60-х годах она имела облик своего времени. Будучи очень высокой и в меру полной, она одевалась в чёрные платья наипростейшего покроя, напоминавшие подрясник, и стригла волосы. Очки, которые она всегда носила по крайней близорукости, еще дополняли этот облик. У нее было приятное лицо с нежной кожей, маленькие изящные и очень холеные руки. Позднее она отрастила волосы и стала более тщательно одеваться, хотя никогда не молодилась. У нее были дружеские, хотя и неблизкие отношения с моими родителями…

Анна Николаевна очень любила бывать у нас в Шахматове… в урочные часы переводила какую-то книгу и часто развлекалась разговорами с тремя сёстрами, причем и ей и нам было превесело. В городе она жила некоторое время по комнатам, но потом, внезапно вообразив себя Hausfrau [хозяйка дома – нем.], она наняла себе квартиру в три крошечные комнатки. В это время Анна Николаевна вообще увлекалась домовитостью… Она наняла прислугу и устроилась очень уютно. Свои комнаты она называла «напёрстки», и мы не раз посещали ее в то время все три…

Будучи литературной дамой, Анна Николаевна встречалась со многими писателями: с Тургеневым, с Достоевским и другими. Она особенно ценила последнего. Из её рассказов о нем я помню, что он говорил ей как-то: «Ведь во мне все Карамазовы сидят». Помню, как Анна Николаевна приехала к нам в Шахматове из Москвы после пушкинского праздника, на котором, к стыду нашему, никто из нас не был по причине какой-то глупой инертности. Она с восторгом рассказывала про знаменитую речь Достоевского, начинавшуюся словами: «Пушкин есть явление чрезвычайное», и призналась, что после этой речи она поцеловала Достоевскому руку».

Энгельгардт была первой женщиной из «общества», вставшей за книжный прилавок. Она служила продавцом в книжном магазине, созданном в Петербурге в 1862 году. Н.А. Серно-Соловьевичем по решению «Земли и воли». По инициативе Энгельгардт была организована первая в России женская издательская артель. Энгельгардт явилась одним из организаторов Высших женских (Бестужевских) курсов и главным редактором журнала «Вестник иностранной литературы».

О встречах Достоевского с Энгельгардт свидетельствует письмо Энгельгардт к нему от 12 апреля 1880 г., где она приглашает Достоевского к себе, а о встречах с Энгельгардт на Пушкинском празднике в Москве в конце мая – начале июня 1880 Достоевский писал в четырёх письмах своей жене, остававшейся дома.

В отделе редких и рукописных книг Научной библиотеки Петербургского университета сохранился первый том прижизненного издания «Братьев Карамазовых» с автографом Достоевского: «Глубокоуважаемой Анне Николаевне Энгельгардт на память от автора».

Сохранился автограф (на французском языке) критического очерка Энгельгардт о Достоевском «Великий русский психолог» (1882 г.), в котором Энгельгардт в заключении отмечала: