Читаем Провидец Энгельгардт полностью

«Ещё в октябрьской книжке «Отечественных записок» за прошлый год помещена статья, автор которой на основании статистических данных доказывал, что мы продаём хлеб не от избытка, что мы продаём за границу наш насущный хлеб, хлеб, необходимый для собственного нашего пропитания. Автор означенной статьи вычислил, что за вычетом из общей массы собираемого хлеба того количества, которое идёт на семена, отпускается за границу, пережигается на вино, у нас не остаётся достаточно хлеба для собственного продовольствия. Многих поразил этот вывод, многие не хотели верить, заподозривали верность цифр, верность сведений об урожаях, собираемых волостными правлениями и земскими управами. Но, во-первых, известно, что наш народ часто голодает, да и вообще питается очень плохо и ест далеко не лучший хлеб, а во-вторых, выводы эти подтвердились: сначала несколько усиленный вывоз, потом недород в нынешнем году, и вот мы без хлеба, думаем уже не о вывозе, а о ввозе хлеба из-за границы. В Поволжье голод. Цены на хлеб поднимаются непомерно, теперь, в ноябре, рожь уже 14 рублей за четверть, а что будет к весне, когда весь мужик станет покупать хлеб?»

Голод, как почти постоянное недоедание, существовал в крестьянской России практически всегда. Митрополит Вениамин (Федченков), происходивший из крестьян, рассказывает в своей книге «На рубеже двух эпох», что его отец, все силы полагавший на то, чтобы прокормить детей, сам, кажется, никогда не ел досыта. Но раз в 8 – 10 лет такой скрытый «перманентный» голод сменялся настоящим голодом. Но одно дело – книжное знание или почерпнутое из донесений чиновников, и совсем другое дело – знание людей, видящих реальные картины голода (или самих голодающих). Энгельгардт, конечно, сам не голодал, но видел страдания и смерти крестьян своей волости. Потрясает его рассказ о девушке, красавице и прекрасной работнице, которая долго болела, начала было поправляться, но из-за того, что ела «пушной» хлеб, который трудно проглотить, умерла во цвете лет. А сколько было в голодающих губерниях таких девушек и юношей, детей и стариков, работоспособных мужчин и женщин! Ну, а журналисты, газетчики, не имевшие основательных знаний и убеждений, живущие в атмосфере погони за сенсациями, могли сегодня о каком-либо предмете писать одно, а завтра другое, прямо противоположное, и Энгельгардт не упускает случая ткнуть их носом в учинённую ими же пакость: