Читаем Провидение полностью

— Но откуда ты это знаешь?

Джаред гордо улыбнулся:

— Ребята из береговой охраны меня терпеть не могут. Я любого из них обгоню в два счета и выйду из воды таким же полным сил, как вошел.

— Когда ты тренировался с береговой охраной?

— Когда мне было четырнадцать, — небрежно ответил Джаред.

Я покачала головой, думая о том, как он разделывал под орех всех, с кем тренировался, в любых упражнениях, и как контрактники сходили с ума от злости, что их по всем статьям обходит какой-то мальчишка, раньше срока окончивший школу.

— И никто не возражал против того, что четырнадцатилетний юнец служит в армии?

— Связей у Гейба было более чем достаточно; он мог устроить любые тренировки. Не говоря уже о том, что в армии и правительстве есть несколько полу… гибридов. Они понимали, что мы должны пройти подготовку, — это облегчало задачу.

Я кивнула, подумав про себя: какие такие связи были у Гейба? И еще интересно: разве солдаты, с которыми тренировался Джаред, ни о чем не подозревали?

Джаред снова сделал большие глаза, на этот раз ему действительно стало неприятно.

— Зачем ты задаешь вопросы, ответы на которые вызывают у тебя тревогу?

— Это не тревога… просто сюрреализм какой-то, — сказала я, глядя, как блестит на солнце моя смазанная лосьоном кожа. — С тобой не случалось такого: вот ты задумаешься о себе, о своей жизни, а потом головой покачаешь — мол, это невероятно?

— Единственная невероятная вещь для меня — это то, что ты сидишь здесь и разговариваешь со мной, а я могу протянуть руку и дотронуться до тебя, — сказал Джаред и прикоснулся к моему лицу. — И что ты любишь меня. Иногда я просто не могу поверить в реальность этого.

— С этими словами Джаред поднял меня с шезлонга и перенес в пустой гамак.

Мы устроились в нем вдвоем, гамак лениво качался в тени. Я поцеловала Джареда за мочкой уха.

— У меня нет знакомых, о которых написано в Библии. Я не выздоравливаю моментально, не могу сделать всего на свете быстрее и лучше всех… Я не абсолютное совершенство.

— Для меня ты совершенство. Я способен на все эти вещи только для тебя, — сказал Джаред и покачал головой, будто считая, что мы с ним случайно поменялись ролями. — Я существую ради тебя, Нина. Жизнь этой смертной женщины настолько ценна для Создателя, что он допустил, чтобы на свете был я. Скажи, разве это не удивительно?

У меня не было слов. Что я могла придумать? Только поцеловать его, что и сделала много раз. Когда поцелуи стали не такими жаркими, Джаред мягко отстранил меня. Я улыбнулась, стараясь скрыть огорчение.

Мы проводили дни, нежась на пляже и купаясь, вечерами танцевали и веселились в деревне, а ночью спали вместе в моем домишке.

В среду после обеда мы плавали в чистейшей воде, и вдруг начали собираться облака. Поднялась волна, до сих пор такого не бывало. Приходилось погружаться в воду, чтобы нас не сбивало с ног, и Джаред вынес меня на берег.

Как только он ступил на песок, начался дождь. Я посмотрела на небо и улыбнулась. Дождь был легкий и теплый — не то что ледяные потоки, лившие с неба над Провиденсом. Мы наперегонки побежали домой. Джаред уступил победу мне, и мы разделились: каждый метнулся к себе, чтобы смыть с тела соль.

Я надела белые льняные брюки и розовый топ. Джаред еще не вернулся, и я пошла к нему босиком. Из его домика доносилась музыка. Я подумала, что он, вероятно, еще под душем, и потому постучала по раме двери, затянутой москитной сеткой.

— Входи, Нина, — весело ответил Джаред. — Тебе незачем стучаться.

Джаред полусидел, привалившись спиной к стене, на безупречно застеленной кровати и что-то писал в толстой коричневой книге. Дверь пискнула, я вошла. В глаза бросились огоньки мониторов и прочего оборудования, расставленного вдоль стены.

Я приподняла бровь:

— Ты привез стереосистему?

Джаред пожал плечами:

— Я всегда беру ее с собой.

— А почему не взял плеер?

— Не могу работать, когда у меня в ушах звучит музыка.

Я забралась на кровать, и Джаред придвинул меня к себе.

— Ты вроде говорил, что услышишь мой голос даже на стадионе, полном народу?

Джаред сморщил нос:

— Ну да, ты поймала меня. Мне не нравятся, когда у меня в ушах эти штуки.

Я прикусила губу, наклонилась к Джареду и прошептала, дотрагиваясь губами до его уха:

— Мне казалось, тебе нравится, когда что-то прикасается к твоим ушам.

Джаред крепко прижал свои губы к моим, и в ту же секунду я оказалась распластанной на спине. Его реакция выглядела автоматической, и я вдруг подумала: что, если прикосновение к ушам — его слабость? Тогда у меня есть шанс сломать его решительное намерение ждать лучших времен.

Стоило мне удобно улечься, как Джаред отшатнулся:

— Твои губы отличаются от жестких пластиковых наушников. Так что веди себя прилично. — Он улыбнулся.

— Извини, — неуверенно сказала я и прилегла головой на сгиб его руки.

Дождь выстукивал по крыше негромкую песню, я слушала и улыбалась. Впервые в жизни я радовалась, что на каникулах идет дождь.

В книге, которую держал Джаред, все свободное пространство было испещрено рукописными пометками. Он начал с самого верха страницы и писал мелко-мелко.

— Что это?