Читаем Провидение полностью

«Ну же, Прюданс, только без паранойи, пожалуйста, я прошу тебя о дружеской услуге, ты же знаешь, как Боб мне дорог, бедняга Боб, без упражнений его хватит инфаркт, если бы я могла, я бы сама его выгуляла, но невозможно, сегодня у меня встреча насчет «Реальпрома»! Я буду защищать ТВОЕ дело, Прюданс, буду поддерживать ТВОИ аргументы, развивать ТВОИ доказательства!»

В одиннадцать лет происходят странные события. Тело начинает меняться, у девочек округляются попки (у всех, кроме Виктуар и ей подобных – эти приобретают только строго необходимые формы). Растут груди, и не всегда обе одновременно. Мальчишки чувствуют себя наделенными безграничной властью. Они мельче, но сильнее и лучше организованы. Они умеют засекать слабых, раненых, пугливых. Их гормоны принимаются вопить, и гвалт, который они производят, заглушает девчоночьи жалобы.

В одиннадцать лет мальчишки превращаются в чудовищ. Не все, но остальные не в счет, да и с чего бы: они где-то витают, с головой погрузившись в свою частную вселенную. Или же это слабаки, которые в лучшем случае помалкивают, в худшем следят и смотрят. В одиннадцать лет понятие благородного рыцаря исчезает после стольких лет славного существования, и снова появляется, да и то в случае необходимости, только в лицее.

Оказавшись перед ниспровержением былого мира, девочки организуют союзы. Некоторые выстраивают стратегии. Одни борются за место вожака, другие меняют свое новехонькое тело на немое и напрасное обещание любви. Большинство объединяются в маленькие сплоченные ватаги, внутри которых бушуют страсти и множатся измены.

Я поступила в коллеж в одиннадцать лет, и это было так, словно небо внезапно заволокло тучами. Я оказалась единственным чернокожим ребенком в школе. Мне давали прозвища, иногда шутили, когда я проходила мимо, но в основном игнорировали. Я уже не была Принцессой Прюданс, но и не стала такой же ученицей, как остальные, – я была странным звеном в своем классе. Другие девочки щеголяли в платьях по цене велосипеда. Красились на переменах и приглашали друг друга на праздники, а меня никогда никуда не звали. У них были запутанные любовные истории, о которых они рассказывали, подробно и не стесняясь. Уходили после уроков парами. Я же оставалась одна. Сама понимаю, что оказалась не на высоте.

Однажды утром одна из них подошла ко мне на переменке.

– Прюданс, нам надо поговорить.

– Да?

Она была самой популярной в школе. Самой развязной. Ее звали Лори, она носила широкие брюки и ободки со стразами. Это была королева класса, важная особа. Ко мне она редко обращалась. Я слишком отличалась от них, чтобы меня приняли в ее группу. Была непонятной. Однажды, когда я оказалась поблизости, она бросила со смехом: «Да слабо ей! С этой ее прической под «Джексон Файв»[5] – никогда!» В том, что тебя принимают за пустое место, есть и свои преимущества – повсюду проходишь незамеченной и слышишь кучу всякой всячины, которая не предназначена для твоих ушей.

Лори смакует свой эффект.

– Видишь ли, Антонен…

Антонен из категории слабых-но-милых, скорее молчунов. Он в пятом классе. Я нахожу его очень красивым, потому что у него веснушки, а веснушки меня чаруют. К тому же у Антонена хорошие отметки, а это в моих глазах основной критерий. Ладно, но приплетать Антонена к моему имени – это уже научная фантастика.

– Да?

Напрасно я увещевала саму себя, молча угрожала себе, даже бранила, но мое глупое сердце вдруг заколотилось – две тысячи ударов в час. Лори рассматривала мою бархатную юбку.

– Ты ему очень нравишься.

Что? Погоди-ка, Лори, давай потише, а то ведь так можно и сердечный приступ схлопотать в одиннадцать лет, верно?

– Кто тебе это сказал?

– А сама-то как думаешь?

Мне так жарко, что я могла бы грохнуться в обморок, но я концентрируюсь, бросаю в битву все свои силы. Держаться как можно непринужденнее. Выходит, вчера мне не приснилось, когда я поймала на себе его взгляд?

– Он хочет гулять с тобой.

– Ладно, я согласна.

Надо быть чокнутой, чтобы сказать нет! Рука Антонена в моей. Мы снимемся в фотоавтомате, щека к щеке, и его веснушки отпечатаются на моей коже. Буду уходить вместе с ним из школы. Он объяснит мне математику. Я стану лучшей в классе, и все благодаря ему. Он будет моим первым и последним – самая прекрасная история в коллеже. Антонен и Прюданс, Прюданс и Антонен.

– Не слишком-то увлекайся, – продолжила Лори. – Гулять-то с тобой он хочет, но есть условия.

– Вот как?

Я могу даже отдать ему свою авторучку с посеребренным пером, самое ценное, что у меня есть. В любом случае, все мое принадлежит ему – это мое представление о паре.

– Вот первое: дашь ему себя щупать – сиськи и все такое. А второе: это должно остаться в секрете.

Шум школьного двора вдруг смолкает. Я слышу только кровь, которая стучит в висках.

– Это значит, – продолжает Лори, – что при других вы ничего показывать не будете. Будешь вести себя как раньше, без изменений. Вроде как между вами и нет ничего. Эй, Прюданс, ты меня слышишь?