По дороге Глеб все вспоминал пометки на карте, которые так старательно сделала Оля Белецкая, и мысленно примерял ее к топографической карте окрестностей Одессы. Ну что же, и тут нет никаких несовпадений или неточностей. Все отметки, сделанные ее рукой, совпадали с местностью вокруг города, особенностями ландшафта и логикой военной стратегии фашистов. Он все искал какие-то зацепки или неточности, которые указали бы на ложь девушки, вспоминая ее рассказ. Однако таких не находил и понимал, что они оказались в тяжелой двоякой ситуации. Девушка, скорее всего, не лжет, сведения, доставленные ею, очень ценны. Вот только использовать их без подтверждения опасно, никто в штабе не даст добро, пока не будет уверен в правдивости Белецкой.

В казарме разведчик вытащил собственную офицерскую карту из планшета, развернул ее и стал изучать. Он почти воспроизвел карандашом схему расположения укреплений и войск, указанную Белецкой на выступах и лиманах Южного Буга, оценивая продуманность обороны противника. Время от времени хмыкал, качал головой или, наоборот, выражая радость, стучал карандашом по отмеченному месту.

Как вдруг его размышления над картой прервало появление штабного ординарца.

— Товарищ капитан, вас срочно вызывают в штаб.

Глеб кивнул, нутром чувствуя, что не просто так его вызывают, его вызов точно как-то связан с появлением в штабе Ольги Белецкой и ее ценных сведений.

<p>Глава 2</p>

Встретил капитана Шубина все тот же полковник Зубарев. К концу дня Николай Трофимович был мрачен, лицо осунулось, усталость бесконечного напряженного дня сказывалась на нем.

Полковник протянул разведчику «молнию» на желтом листке бумаги:

— Товарищ капитан, как я и думал, пришел приказ разведотделению проверить сведения, полученные от Белецкой.

Командир полка замолчал, ожидая реакции Глеба Шубина. Как человек, который много лет командовал сотнями людей, он понимал, что отдать приказ как командир он может, и его подчиненный будет обязать выполнить боевую задачу. Но вот насколько качественно исполнить, уже решает только сам опытный разведчик. Огромный труд по сбору информации занял у подпольщиков три месяца, и непонятно, сколько потребуется усилий для проверки этих сведений, да и возможно ли их оперативно проверить? Но трех месяцев у них точно нет — наступление на одесский плацдарм начнется в течение ближайших нескольких дней.

Глеб уточнил:

— Я предлагаю провести разведывательную операцию и перепроверить сведения Белецкой частично. Достаточно убедиться, что часть информации верная, чтобы просто подтвердить ее подлинность. Для сбора данных подойдет западная часть русла Южного Буга, где возведены основные узлы обороны противника. В саму Одессу не вижу смысла пытаться проникнуть, тем более если там есть много подпольщиков, которые занимаются сбором сведений.

— А как вы планируете проникнуть на вражескую территорию и передвигаться там? — уточнил полковник. — Ведь окрестности под Одессой кишат фашистами, немцами и румынами.

Шубин развел руками:

— Остается только одно — переодеваться и скрываться под чужой личностью.

Николай Трофимович не выдержал и то ли испугался за разведчика, то ли восхитился его отчаянной смелостью:

— Вы же будете прямо под носом у немцев, на незнакомой территории. Любая случайность, и вас сразу расстреляют! Это очень опасно!

Глеб внутренне сжался, потому что понимал, о чем беспокоится командир, но объяснил:

— Разведка всегда опасна и связана с огромным риском. Поэтому я стараюсь действовать один, особенно в таких вылазках на оккупированную землю в тыловую часть расположения противника. В лесу или на прифронтовой территории у группы всегда есть шанс уйти в укрытие, если что-то пошло не по плану или захватили кого-то из членов отряда. Можно ответить, вступить в бой, хитростью или огнем ликвидировать противника, отступить, но уйти невредимым. А вот на захваченной земле так не сделать, это зона высокого риска для разведки. Отступать там некуда и за себя не постоять, слишком много противников, абсолютно никакого шанса одержать победу. Только и остается, что достойно принять смерть, как сделали соратники Ольги, одесские подпольщики.

Полковник все же принял решение:

— Я считаю, что разведка должна быть проведена совместно с Ольгой Белецкой. Она станет вам проводником, так будет безопаснее и результативнее.

Разведчик нахмурился:

— Да, замысел хороший, но… я…

Глеб не имел привычки возражать приказам командира, как фронтовой офицер с хорошей выучкой, он подчинялся армейской дисциплине и принципу субординации.