Читаем Проверка огнем полностью

Одно он знал точно, что и дальше хочет служить своей родине, советскому государству. «Пойду в милицию, буду ловить бандитов, — решил Глеб про себя. — Дело полезное и хорошее. Опять же, столько ребятишек без родителей остались, надо, чтобы они не попали под плохое влияние, не встали на преступную дорожку».

С мыслями о будущем разведчик ненадолго уснул, однако по многолетней привычке до рассвета поднялся с кровати и начал привычный туалет.

Некоторые обитатели казармы с удивлением поглядывали со своих мест на офицера: вот же неугомонный, до сигнала к подъему еще пара часов, можно спать и спать.

Сам же Глеб Шубин, игнорируя удивленные взгляды, с радостью принялся за простые процедуры: сделал зарядку, умылся ледяной водой из ведра, потом растер себя шершавым полотенцем; после умывания принялся чистить форму и сапоги припрятанной щеткой, с удовольствием любуясь новеньким обмундированием. Не каждый мог бы его понять… Как можно радоваться умыванию или чистым сапогам. Он же наслаждался каждым моментом спокойных сборов, ведь разведывательные операции и вылазки иногда длились по многу дней и тогда уже не будет возможности не то что сменить одежду, а даже сделать глоток чистой воды. Не раз ему приходилось в грязной, мокрой одежде часами лежать в лужах и канавах, наблюдая из засады за противником, пить росу, собранную с листьев, или воду из лужи, процеженную через носовой платок, обходиться без еды по нескольку дней, дрожать от холода и не иметь возможности согреться у костра. Оттого доставляли такую радость разведчику эти простые мелочи, когда можно без суеты или внутреннего напряжения вести обычную жизнь.

В столовой на завтрак капитан Шубин явился самым первым, повар только начал орудовать черпаками для раздачи пищи. Однако в вытянутом сумрачном помещении, тесно заставленном наспех сколоченными столами, он застал Ольгу, которая аккуратно завязывала в чистую ветошь недоеденный кусок хлеба.

При виде командира она подскочила со своего места:

— Вот, товарищ командир, все почти съела. Только хлеб не осилила, я его с чаем чуть попозже съем!

Глеб был рад, что девушка всерьез приняла его приказ. Даже после всего нескольких часов мирной жизни Оля стала выглядеть лучше, на лице у нее появился румянец, а руки перестали дрожать от постоянного озноба.

Правда, он понимал, что не успеет изможденная девушка оправиться так быстро от лишений и набраться за несколько часов, что остались до начала операции, сил. Все же подвинул ей свой кубик сливочного масла:

— Забирай, чтобы хлеб вкуснее был. Сверху еще сахару, и будет десерт, как в ресторане.

Оля смущенно призналась:

— А я и в ресторане ни разу не была. Маленькая слишком для ресторанов, да и жили мы небогато.

Капитан Шубин вдруг улыбнулся:

— Ничего, победим фашистов и сходим с тобой в Одессе в самый лучший ресторан. Такой там пир закатим! Приглашаю тебя, запомни.

Девушка раскраснелась от его приглашения, заулыбалась, и от этого столовая будто наполнилась солнечным светом.

Они болтали и шутили за завтраком, ели медленно, словно оттягивая минуту, когда уже будет пора явиться в штаб. Тогда время шуток и беспечной болтовни закончится, им предстоит опасное и крайне серьезное дело — вылазка на территорию противника, для того чтобы собрать сведения о создании вражеских укреплений на плацдарме под Одессой.

После завтрака Оля с Глебом отправились в штаб, с каждым шагом разговоры их становились все тише, а внутри росло волнение перед предстоящей операцией.

В своем кабинете, свежевыбритый и подтянутый, их уже ждал полковник Зубарев.

Николай Трофимович кивнул:

— Доброе утро, товарищи… Капитан Шубин, доложите план операции.

Офицер раскинул перед командиром свою полевую карту, где еще вчера воспроизвел схему вражеских укреплений, нарисованную Белецкой:

— Мы преследуем отходящего противника, который, судя по данным, доставленным товарищем Белецкой, планирует организовать оборону на русле реки Южный Буг с противоположной стороны. Переправы будут разрушены, берег укреплен огневыми точками, а подходы заминированы, чтобы наши войска столкнулись с трудностями сразу на подходе. Всю линию мы пройти не успеем, поэтому предлагаю остановиться на квадрате 37 — территории между двумя населенными пунктами, деревней Березовкой и Николаевом. В Николаеве стоит артиллерия и танки, оттуда разворачивается по лагунам, бухтам речного русла линия препятствий. Я предлагаю именно этот отрезок исследовать более детально, потому что атаковать в лоб танковые и артиллерийские соединения неразумно. А значит, наступление придется прокладывать вот на этом участке. Если мы найдем пути в обход минных полей и будем знать расположение узлов обороны, их оснащение, то наша атака будет подготовленной к проведению ее по основным направлениям, по которым намерен действовать противник.

Зубарев, соглашаясь, кивал: действительно, разумно сосредоточить разведку на определенном квадрате.

— В Николаеве лишь проверим сведения по поводу танкового соединения, а потом двинемся вдоль русла, чтобы собрать информацию о германских бастионах.