Читаем Прототип-1 полностью

Маршалл — Все, мы закончили делить шкуру неубитого медведя — так у вас, кажется, говорят… Вы нашли короткий путь? У нас есть электронная GPS-карта всей ЧАЭС, загружаю вам ее последнюю версию. Синий значок посередине обозначит ваше местоположение. Если появятся красные значки, значит появятся пси-фантомы или противники. Все окончательно настроено на работу. Вам пора. Присоедините внешнюю ионообменную фильтровентиляционную установку к костюму. Начинаем отсчет.

Волкодав оставил рюкзак внизу и с инструментами, ввернув насадку на трубу с притирочным кольцом за спиной, и с лазер-винтовкой наперевес пошел по завалу в помещение реакторной. Счетчик нашлемной голографической системы указания показал, что уровень радиации соответствует уровню защиты, пока…соответствует… Волкодав вышел в круглый колодец, полузаваленный всякими обломками, имеющий скобяную лестницу, ведущую наверх. Всюду были раскиданы куски ТВЭЛов, обмотки обугленных бронекабелей свисали обугленными «волосами» сверху-вниз.

Некоторое количество ТВЭЛов было еще целым, но их было мало. В стороне стоял ржавый робот, даже не один, а несколько их было, безмолвно застывших в «сердце» реактора. Самый большой робот держал одной покореженной «лапой» — зацепом манипулятора контейнер для транспортировки ядерных отходов. Именно к нему и подошел Волкодав. Робот смотрел испорченными камерами в стену, безмолвный и страшный в своем величии. Он был больше всех этих глохнущих от радиации «змей», «пауков», колесных роботов — просто огромная махина на подвижной пневмоподвеске. Одно из колес было разбито. Он напомнил среди этой мрачной серости Волку луноход — таким он его когда-то в детстве видел на старых советских газетах. Волкодав взялся рукой за борт робота — весил он немало, судя по шкале усилия наномышц киберскафандра, отобразившейся в голографическом интерфейсе шлема — не менее 3 тонн. Он оторвал щуп робота от зацепа контейнера и контейнер загрохотал в безмолвии реакторной словно взорвавшаяся атомная бомба, нарушив привычную тишину — Фу ты, черт! Он же тяжелее самого робота!..надеюсь не я его буду тащить наружу?

Маршалл — Нет. Собирайте стержни клещами из рюказака — они есть среди инструментов, и кладите их в контейнер. Быстрее! У вас мало времени!

Волкодав — Хорошо. Здесь не мешало бы прибраться…, раз у хозяина нет времени на субботник…

Волкодав обошел внутренности реакторного колодца и взялся за первый стержень. Он отрывал длинными кусачками стержни, приплавившиеся оболочкой к стенам, рассыпая куски плавленого графита, бросал их в контейнер. Они были везде разбросаны. Часть проводов свисала сверху обугленными одеревеневшими прутьями. Металл хорошо впитывал радиацию и именно он давал львиную долю всего фона. Волкодав излазил все стены реактороной, заполнив доверху контейнер принесенными стержнями. Некоторые из них разваливались прямо в его руках или вырывали из стен и пола с собой куски металла и бетона, пригоревшие к ним…Контейнер обозначился на голографическом интерфейсе шлема как опасный объект с высоким фоном. Значок радиации на стекле шлема стал красным, турбина дико визжала, прокачивая сквозь забившиеся углеродной пылью фильтры воздух в ионно-обменную колонку регенератора.

Маршалл закачал головой, ерзая в кресле в салоне фургона за ЧАЭС — Он не сможет выйти оттуда. Скафандр уже стал частью радиоактивного фона саркофага. Наноматериалы и так самовосстанавливаются каждые три наносекунды, но излучение слишком «жесткое». Если он выйдет оттуда — он убьет наведенной радиацией все вокруг себя на расстоянии нескольких километров. Это — скафандр смерти…