Читаем Протоколы несионских мудрецов полностью

Какие выводы о действиях руководителя страны может сделать человек, который никогда не руководил профессионально даже колхозной свинофермой? Как он может понять ответственность за дело, если сам никогда за дело не отвечал?

Эти люди, бюрократы по образованию и воспитанию, в подавляющей массе – глупцы. Не имея собственного понимания происходящего, они принимают любую оценку событий, если она кажется им происходящей из «мудрого» источника, и считают ее собственной оценкой. Меняется источник «мудрости», и они меняют свои убеждения, не испытывая ни малейших угрызений совести. Но если не иметь своих мнений и убеждений это профессия; то в связи с чем тогда совесть будет беспокоить этого «профессионала»? У проститутки половой акт – это тоже профессия, и ее из-за этого совесть тоже не мучает.

Понимание сути происходящего или приверженность к определенным убеждениям, не позволяет человеку продаваться так просто. Легче всего купить того, кто профессионально не имеет ни убеждений, ни понимания. И действительно, пресса по сути своей наиболее продажная организация из всех организаций страны. Это профессионально.

Положение с качественным составом журналистики по сравнению с СССР усугубилось еще и тем, что с перестройкой произошла замена более умных людей более подлыми и далеко не умными. Да, при коммунистах преданность коммунистическим убеждениям журналистов была главным. А что стоило прикинуться убежденным? В этом плане они все были одинаковыми, и отбор шел по уму, по знаниям.

С перестройкой, расталкивая прежних ведущих журналистов, к газетным полосам и телевизионным экранам рванули те, кто до этого был в тени. Разумеется, это были не только молодые и наиболее подлые, но и наименее умные и образованные. Может быть, наиболее характерным или наиболее видным (в полном смысле этого слова) является кадровый состав телевидения либералов. Мальчики и девочки, мелькающие на экранах, каждый раз, открывая рот, извергают потоки глупости. Им бы учиться, учиться и учиться, как завещал им великий Ленин, но его-то они как раз и не почитают, возможно, именно в связи с этим завещанием.

Теперь о другом определении прессы, о том, что она «четвертая власть». Это правильно, но лишь наполовину. Она власть, но не четвертая, она – первая власть, поскольку в схеме управления государством она находится между народом и избирателями, а народ – это не только избиратели, это и будущие поколения. Прессой обязан был бы руководить народ, да он-то и самый беспомощный. Это ведь миллиарды тех, кто еще не родился. Народ не в состоянии кого-либо заставить, можно только добровольно ему подчиняться, и если пресса не подчиняется народу, то она и есть первая, самая высшая власть в стране. И под свободой прессы нынешние журналисты понимают исключительно свободу от служения народу и свободу продаться любому негодяю с деньгами.

Поясню. Пресса обязана формировать у избирателей идеалы служения народу, а избиратели обязаны выбирать депутатов, приверженных этим идеалам. Кроме этого, пресса воздействует и на население, убеждая его в правильности законов страны, в правильности действия исполнительной власти, да и следит за тем, чтобы эти законы и действия действительно были на пользу народу.

Но это идеал. А в действительности, где мы найдем журналистов, обладающих такими нравственными ценностями? Откуда их взять? Где найти комедиантов, которые бы хотели служить не себе, не своей славе, не алчности, а народу? Это поиск Богородицы в борделе.

Бесконтрольная пресса становится главной силой в стране, поскольку она непосредственно воздействует и на избирателей, и на население. Она может убедить население или его часть не подчиняться ни законодательной, ни исполнительной власти, – обо всем этом и пишет автор «Протоколов сионских мудрецов».

И можно понять Наполеона, который утверждал, что одна дерьмовая газета заменяет дивизию. Эта газета может парализовать солдата, сделать его дезертиром, трусом, просто талдыча, что его смерть в бою никому не нужна. Ведь это французская пресса превратила перед второй мировой войной французов в стадо трусливых баранов, которых немцы в 1940 году просто разогнали. Ту войну даже войной-то считать неудобно. И французская исполнительная власть была бессильна: ее чиновники – офицеры – жизни для Франции не жалели, они умирали в боях в шесть раз чаще, чем их китайские коллеги, но сделать ничего не могли. Не успели и не смогли они из баранов сделать снова французских граждан.

Можно понять Ленина, который не мудрствуя лукаво позакрывал во время гражданской войны все правые газеты? Ведь гражданская война – это раскол общества, прекращение войны – объединение. Как же мог ответственный руководитель во имя похвал идиотов за демократичность терпеть обострение конфликта и гибель граждан?

Можно понять Сталина, столько времени уделявшего всем этим комедиантам, подвизающимся в органах формирования общественного мнения, читавшего почти все выходившие книги и смотревшего все фильмы.