Читаем Противотанкист. Книга 2 полностью

243-я стрелковая, на участке одного из полков которой мы должны были войти в прорыв, занимала оборону фронтом на юго-запад, от реки Межа на правом фланге, до озера Щучье на левом. Это навстречу её подразделениям мы наступали неделю назад. Немецкая 6-я пехотная дивизия, прикрываясь арьергардами, успела тогда выскочить буквально сквозь игольное ушко, по дороге, проходящей вдоль западного берега озера, но потеряла при этом часть тылового имущества и артиллерии, а также все свои прикрывающие подразделения, оставленные «на мясо». Вот сквозь боевые порядки этой ослабленной дивизии, и должен был осуществиться прорыв. И хоть удар и был вспомогательным, с целью отвлечения внимания, но атакующим бойцам об этом никто не сказал. Батальон просто получил приказ на наступление, и должен был приступить к его выполнению в 4:00 10 августа 1941 года. И хоть основной удар дивизия должна была нанести на своём правом фланге, действия батальона спутали все карты не только немцам, но и своему командованию. Но об этом станет известно несколько позже.

Атака была назначена за час до рассвета, так что до четырёх утра мы успеваем немного отдохнуть, и с началом стрельбы выдвигаемся на передний край нашей обороны в деревню Митино, находящуюся в двух километрах южнее. Основные подразделения второго батальона, обойдя по лесу опорный пункт противника в деревне Максименки, наносят удар с запада, свёртывая левый фланг немецкой обороны. И когда стрельба раздаётся уже в тылу фрицев, с фронта наносит удар пятая рота, атаку которой поддерживают два наших бронеавтомобиля, так что особого сопротивления гансы не оказывают, и расстояние в километр, рота преодолевает буквально за час. Оставив в прикрытии пару отделений с пулемётами, основные силы противника отступают вдоль берега озера и, преследуемые авангардной ротой батальона, отходят в направлении посёлка Кутино. С пулемётами прикрытия пушки броневиков разобрались довольно быстро, так что опорник фрицев бойцы пятой роты занимают без больших потерь и наступают дальше.

Наша команда диверсантов, проскочив по захваченному мосту через речку Должица, выезжает на лесную просеку и, двигаясь по ней параллельно реке, обгоняет не только наших, но и немцев, которые отходят вдоль правого берега. Мы же движемся по лесу вдоль левого и с рассветом въезжаем в деревню Шишково, где снова переправляемся на правый берег реки, и наконец-то выехав на более-менее приличную дорогу, прибавляем скорость и мчимся вперёд на запад. Мчимся, конечно, это громко сказано, но на отдельных участках удаётся разогнаться до сорока километров в час, не то что на просеке, где корни и пеньки от спиленных деревьев, не давали ехать быстрее десяти. Переоделись мы ещё в Гуреево, нашу пехоту тоже предупредили насчёт разведгруппы, так что накладок со стрельбой по нам не было, и условную линию фронта мы проскочили, а вот дальше уже пошли тыловые подразделения 6-й пехотной дивизии, на которые наше якобы бегство, производило неизгладимое впечатление. Не давало поводов для оптимизма и сообщение о наступлении русских танков, про которое на каждом проезжаемом нами КПП рассказывал гауптман Алексеев. Подтверждала его слова и перестрелка, доносившаяся с северо-востока, которая не смолкала уже второй час.

Переправившись через речку Ельша у деревни Борки, проехав через Стабно, выскакиваем на Смоленское шоссе, и теперь нам до цели примерно пятнадцать километров. Правда по шоссе мы едем всего минут десять и, свернув влево и пропетляв немного по довольно приличному просёлку, заезжаем в небольшую берёзовую рощу и останавливаемся там. Отряд спешивается и занимает круговую оборону по периметру рощи, а «гауптман» Алексеев собирает всех командиров подразделений и объясняет нам уже настоящую боевую задачу. Нашей целью на самом деле являлся дивизион немецких тяжёлых 150-мм гаубиц, который располагался в этом районе. Вся трудность заключалась в том, что его предстояло ещё и найти, а потом накрыть артиллерийским огнём, или уничтожить своими силами. Переправа же через реку, а также проходящее через неё шоссе, и так находилась под прицелом артиллерии 243-й дивизии. Но вся беда заключалась в том, что как только наши пушкари начинали стрелять по обнаруженным целям, по ним в ответ прилетало от немецких конрбатарейщиков. И если даже гаубицы или пушки располагались в недоступном для фрицевских наблюдателей месте, то самолёты-корректировщики никто не отменял, да и «лаптёжники» нет-нет, да и вылетали по заявкам «радиослушателей», раз или два в день.