– Абсолютно точно, – веско произнес Дугин. – Глубинные, ценностные установки американского младенца иные. Точно так же, если мы посмотрим на исламскую мать, она транслирует другое, индусская мать – третье, китайская мать – четвертое…

– Ну а взгляд-то у американской матери какой такой отличный от русского? – проснулся опять было начавший засыпать Красовский.

– Американская мать, например, все время улыбается. Все время. По поводу и без. А русская мать задумчива и спокойна. Улыбается только по делу.

– Скажите, – обратилась к маэстро женщина с видом Вики Цыгановой, – какой враг сейчас нужен России?

– Очень интересный вопрос. Конечно, сейчас он у нас есть и он нам нужен – это американский враг, такая коллективная Виктория Нуланд. Неоконсерватор, открытый, прямой, ненавидящий Россию. Но в эпоху постмодерна мы не должны забывать о том, до чего не дожил Хайдеггер – до вектора приближения к Ereignis…

Через пару минут Красовский проснулся уже от пинка Собчак: «Пошли, девочка приехала, завтра утром ведем ее к казакам. Фрол тебе пришлет одежду».

Урок 2. Вера и служба

К воротам находящегося то ли в Люблине, то ли на Дубровке казачьего кадетского корпуса подъехал Audi A8. Попросту говоря, авоська. Из авоськи, с явным недоверием к окружающему, выползли наши проводники по первому кругу ада. Собчак нацепила на грудь идиотский блескучий орден Святой Виолетты Красногорской, выданный ей, видимо, в честь взятия Джанкоя вежливыми людьми. Красовский напялил нелепый китель.

– Мы все-таки больше похожи на Алису с Базилио, чем на божественных проводников, – тяжело вздохнул Красовский, покосившись на красивую девочку, ерзающую в румынском кресле.

От кота и лисы наши герои, правда, отличались тем, что приехавшую из Вологды буратину на деньги развести не пробовали. Напротив, еще накануне вечером ее поселили в роскошном номере гостиницы Ritz-Carlton.

– Как вам номер? Правда, очень крутой? – не предоставляя иных вариантов ответа, спросила Собчак у мамы героической девочки.

– Ну так, – ответила мама, приехавшая сегодня из вологодского общежития, – ничего. Нормально.

Сразу стало ясно, почему ее дочь выиграла конкурс. Тут была настоящая Русь, неприхотливая и сдержанная.

– А ты, значит, Люба, – зевнул Красовский.

– Кристина, – ответила девочка, улыбаясь какой-то искренней, но нездешне-вежливой улыбкой, какая встречается только у русских супермоделей и Орбакайте.

– Кристина, – в один голос замурлыкали герои, – мы будем ходить с тобой по разным людям и задавать им вопросы о том, как и почему нужно любить Родину. Тебе это интересно? – девочка утвердительно кивнула головой.

– А что бы ты больше всего хотела посмотреть?

– Кремль, – не задумываясь, ответила девочка.

– Будет тебе Кремль, – посулила Собчак, доставая телефон. – Тааааааак…Кремль – Сурков.

Всю дорогу до кабинета атамана Собчак что-то писала помощнику президента.

– Боже, Боже, – думал Красовский, – ну почему даже с ребенком не получается без Кремля? Почему?

* * *

В кабинете совета корпуса отчетливо пахло алкоголем. «Чувствуешь?» – наклонилась к Красовскому Собчак. «Нет, – патриотично ответил он. – У меня насморк».

– Ксеничка, проходи. Располагайся, – грузная фигура атамана в мундире нависла над столом, заваленным грамотами. – Я – атаман. А это наш батюшка, отец Марк.

– А это девочка Кристина, – Собчак вытолкнула перед собой испуганного ребенка. – И мы хотим с ней понять, как правильно любить Родину. Вот у вас же наверняка есть уроки патриотизма.

– Есть, конечно, – довольно ответил атаман.

Собчак: Вот приходят они на первый урок. Им что говорят? Что значит «любить Родину»?

Атаман: Любить Родину – это нужно в первую очередь любить себя, уважать старших, изучать историю своих потомков, армейскую службу, строевой ходить. Физическая подготовка…(На словах о физической подготовке атаман попытался втянуть живот. Кристина с удивлением поглядела на этот акробатический трюк.)

Собчак: У меня вопрос к вам и к вам, батюшка. А можно любить Родину и одновременно ненавидеть государство?

Атаман: Нет.

Батюшка: Нет, невозможно.

Красовский: Ну, вот, например, в фашистской Германии были люди, которые, очевидно, были немецкими патриотами и при этом ненавидели Гитлера.

Атаман: Они патриоты для своего народа. Но не для нации. Я знаю, почему вы спрашиваете. Если не любить – ну, не надо жить в этом обществе, тебя там бабушки, дедушки, трамваи раздражают, мероприятия. Тебе будет некомфортно, ты будешь воспринимать все с болью. Ты и с людьми не будешь разговаривать. Надо уходить туда, где комфортно.

Красовский: Люди, которые устраивали покушение на Гитлера в 1942 и 1944 годах, должны были уехать в Соединенные Штаты?

Атаман: Вы понимаете, вы берете Германию. Ну зачем мне Германия? У меня в Германии дед погиб, еще в Первую мировую войну. Отец в Великую Отечественную войну весь Ленинградский фронт…