Читаем Против течения. Избранное полностью

Против течения. Избранное

Валя Кизило обратила мое внимание, что все свои книги он называл на «П». «Полоса отчуждения», «По праву перелетных птиц», «Пятьдесят стихотворений», «Под уездной звездой», «Прощание». И эта тоже – «Против течения». Почему на «П»? Пушкин? Неважно. Это характерно для Толи. Не просто названия.

Больше всех он любил Пушкина и Достоевского – свидетельствую с полной достоверностью, потому что он часто это говорил. Умер он в день рождения Пушкина, 6 июня. А когда я увидел его в гробу, то вздрогнул! Вылитый Достоевский, каким он стал после смерти и был запечатлен на фотографиях. А это уже, конечно, не случайность. Таких случайностей не бывает.

Но вообще-то он любил шутить. Даже, скорее, острить. У него было, я бы сказал, какое-то беспощадное чувство юмора. Как-то он мне сказал: «Ты, Басинский, меня не подкалывай! Ты со мной в этом не соревнуйся!» В этом с ним, правда, трудно было соревноваться. Острый язычок Толи все хорошо знавшие его – помнят.

Толи уже нет, а книги его выходят. Это главное.

Павел Басинский

Под уездной звездой
(книга стихотворений)

…От ямщика до первого поэта,Мы все поём уныло. Грустный войПеснь русская.

Пушкин

Под уездной звездой

«Не буди этот вечный и страшный покой…»

Не буди этот вечный и страшный покой,где немые могильные камни застыли,где сожжённых усадеб забытые были, —над великой рекой, под уездной звездой.И дыханию ночи с порога дивясь,слушай шорох и шёпот дождя торопливый,слушай кроткого ветра сквозные мотивы, —как чужого наречья неясную вязь.Та земля, что когда-то здесь жизнью звалась,та земля, за которую кровь пролилась,обернулась большой и мертвящей пустыней,никому не нужна, – и деревни пустыев ней с земли исчезают, землёй становясь,в ней поля не рожают и вечная грязьнепроезжих дорог…Это сердце России.

1987

«…Когда ушедший день зарёй обужен…»

…Когда ушедший день зарёй обужен,когда длиннеет список злых обид,и жизнь не в жизнь, когда душа – обуза,а под ладонью сердце близкое болит, —ты слышишь звук, то стих диктует Муза.О счастье наше, Русский алфавит!Ночным огнём в глухих дорогах дальных,глотком воды на выжженном песке, —пьянит меня мелодия печальныхслов нескольких на отчем языке…

1996

«Бывает, молча куришь без огня…»

Бывает, молча куришь без огня,читаешь иль клонишься над работой,и вдруг негромко позовёт меняневидимый и неспокойный кто-то.И представляется полупустой вагон,слезятся стёкла, и поля в тумане,кочевье громкое проснувшихся ворон, —всё-всё, что сердце жалостию ранит.На переезде одинокий дом,бельё намокшее (хозяйка позабыла),уже рассвет, но ни души кругом, —всё-всё, что сердце Русское любилои любит, ревностное, поверяя снам,за безысходность бытия земного,за безнадежность, за тоску, за срамминувшего…Не надо мне иного!Вот э т о Родина. Куда ей без меня?Куда мне без неё, на край ли света?(Ты молча куришь, в доме нет огня.)Я знаю, что тебе курить до света,молчать и думать, дожидаясь дня,и спрашивать её…И ждать ответа.

1995