Читаем Протяни мне руку (СИ) полностью

Чувствуя ласковые поглаживая её пальцев, тепло обнаженного колена, прижавшегося к нему, Бес не сдержался, его окрыленная душа рвалась навстречу этой удивительной, понимающей девушке, и мужчина впервые уступил своим чувствам. Он аккуратно взял Женину ладонь, поднес к своим горячим сухим губам и поцеловал, а затем уже и сам потянулся к ее губам за поцелуем. Но заметив, как отстранилась перепуганная Женя, покрывшись густым румянцем, будто не она сейчас сама распаляла его своими прикосновениями и участливым взглядом, Дима рассердился — на неё, на себя и свою дурацкую откровенность, на эту ситуацию в целом:

— Хватит меня дразнить! Я не железный, в конце концов! Ты трясешь передо мной своими прелестями, — мужчина руками в воздухе обрисовал воображаемую фигуру девушки, — смотришь на меня этими своими глазищами, прикасаешься, а чуть до дела доходит, сразу в кусты? В следующий раз ты нарвешься на последствия!

— Я ничего не понимаю, почему ты так разозлился? — искренне недоумевала Женя.

— Ах, не понимаешь? Так я тебе объясню, — с этими словами Бес легко подхватил оторопевшую девушку подмышки, усадил на стол и, вклинившись между её бедер, жадно поцеловал. Под его напором Женя чуть подалась назад, но не оттолкнула мужчину, а Дима, ободренный её робким ответом, одной рукой стал придерживать затылок девушки, зарывшись пальцами в шелковистые волосы, а другой — гладить стройную ногу от колена до самого края маленьких шортиков, бесстыдно оголивших бедра.

Постепенно Женя стала отвечать смелее, её язык начал подражать его языку, голову пьянило, по телу разлилась приятная истома, как вдруг тишину, прерываемую их шумным дыханием и звуками поцелуя, нарушил детский плач, доносящийся с верхнего этажа.

Девушка в одно мгновение оттолкнула Беса и спрыгнула на пол, покачнувшись и едва не упав. Краска стыда залила её лицо.

— Ты всё неправильно понял, я не хотела ничего такого…Я просто проявила к тебе сочувствие, в котором ты так нуждался в тот момент, — Женя начала оправдывать своё поведение и, прежде всего, оправдывать саму себя в своих глазах. Находясь в зависимости от милости Димы, сейчас девушка больше всего боялась, что её поцелуй он расценит как плату за гостеприимство и проявленную к ним с Ваней заботу. Она и подумать не могла, что своими словами может обидеть его.

— Я не нуждаюсь в твоей жалости! — со злостью закричал задетый мужчина и, чтобы как-то реанимировать раненное самолюбие, схватил руку Жени и положил на свой пах. — Вот в чем я нуждаюсь, черт возьми. Как насчет того, чтобы помочь мне с этим, а? О, только не строй из себя невинную овечку, секунду назад ты чуть не сожрала меня в порыве страсти как самка богомола… — Дима похабно улыбнулся, но договорить не успел, так как Женя влепила ему звонкую пощечину, а затем выбежала из комнаты.

Бес с грохотом придвинул кухонные стулья ближе к столу — хотелось что-то разбить, сломать, но он пару раз выдохнул, чтобы взять под контроль взыгравшие нервы, и вышел на улицу. Он чувствовал себя паршиво — уязвимым, слабым, будто голым и ругал на чем свет стоит — не хватало только, чтобы вместо желания и симпатия Женя испытывала к нему жалость или взяла под опеку как своего сына. Устав от самобичевания, Дима поплелся в свою мастерскую.

Было у него ещё одно любимое дело, хобби, о котором мало, кто знал — Бес занимался плотничеством, мастерил из дерева предметы мебели. Пока это были простые, незамысловатые вещи — стеллажи, табуретки, журнальный столик или беседка, но ему нравился не столько результат, сколько сам процесс создания и работы с древесиной, её волокнистая текстура со своим особенным, неповторимым узором, смоляной запах хвойных парод или горьковатый аромат дубильных веществ и дегтя лиственных деревьев. Эта работа была для него своего рода терапией. Если занимаясь ремонтом машин, он настолько погружался в работу, что порой делал всё на автомате, главным был результат — точный и выверенный, то здесь — был важен процесс создания, полет фантазии и особая атмосфера, в которой Дима погружался с головой. Возможно, когда-нибудь в старости, иногда думал Бессонов, он отойдет от дел и займется только этим своим хобби.

Вот и в этот раз он направился в столярную мастерскую и провозился там почти до позднего вечера. Он резал, строгал, шлифовал, наверное, впервые за всё это время оставаясь погруженным в свои внутренние переживания, и в конце с удивлением и какой-то грустной улыбкой рассматривал результат своей работы — две деревянные, чуть неровные машинки, размером не больше его ладони. Когда Дима вернулся в дом, все уже спали, поэтому он оставил свои «поделки» на кухне и тоже отправился мыться и спать.