Криспин посмотрел на меня — и этого взгляда я не забуду никогда. Как будто это был не я, а Святой Дух. Как будто он осознал неизбежность.

— До встречи, — сказал он и сдержанно улыбнулся. — Держи бодрей.

И я пошел домой, где меня ждала Мэдисон, орущая пожарная сигнализация в гостиной, открытые настежь окна и холод — такой же, как снаружи.

Это был мой последний разговор с Криспином.

5

Там, вдалеке, за изгибом реки, бригада капитана Питера Мюррея, его заклятого врага. Костры привала мерцают, как далекие маяки, солдаты ходят между ними, ставят палатки, бегут за водой, готовят ужин. Сержант Лупас останавливает свою лошадь рядом с Кристо.

— Они ни о чем не догадываются, — говорит Кристо.

— Да, сэр. Но что будет с женщинами и детьми в деревне?

Кристо молчит.

— Людям неспокойно, капитан. Поговаривают, а не стоит ли нам сдаться.

Кристо вспыхивает, его голос понижается, становится резким:

— Они поговаривают? Или ты?

— Мне нет нужды доказывать вам свою преданность.

— Разве ты не понимаешь, Рикардо? Этого они и ждут. Америкосы решили, что смогут выставить кордон и запугать крестьян, чтоб они нас сдали.

— Наши запасы продовольствия истощились. Снабжение прервано. А с этим их кордоном… Кристо, крестьяне… женщины и дети голодают.

— Неужели мы сдадимся после трех лет войны? Неужели кто-то думает, что я не волнуюсь за свою жену и детей? Нет, Рикардо. Мы не станем играть врагу на руку. Только не сейчас. Помни, друг, когда мы победим, все эти заботы уйдут в прошлое.

— Они пришлют новые войска, капитан. А потом еще. Америка большая.

— Значит, по-вашему, сержант Лупас, мы уже проиграли, так?

— Нет, сэр.

— Как по-вашему, кто за кем охотится? Мы за ними или они за нами?

Лупас не говорит ни слова. Просто склоняет голову.

— Приготовьте людей к наступлению, — мягко говорит Кристо, — скажите им, что эта атака будет либо победной, либо последней.

* * *

Принимая на себя бремя отцовства, я руководствовался наилучшими намерениями. Полагаю, вначале я все делал правильно. Насколько это возможно в семнадцать лет.