Читаем Просвещенные полностью

Потом я увидел мужчин на лошадях; они прибывали на свой последний парад. Разделив толпу, возвышаясь над ней, как кентавры, пересекающие пшеничное поле, двигались филиппинские разведчики 26-го кавалерийского полка — выстроившись в две колонны, американцы шли плечом к плечу с филиппинцами. До сих пор слышу я бряцание их обмундирования, неспешный стук копыт, вижу, как низкое солнце отражается на отполированных мартингалах лошадей, на бляхах и знаках отличия, на эмблеме с изображением головы скачущей лошади с обнаженным клинком над ней. Металл на их телах пылал, пылали и наши сердца. На севере должны были высадиться японцы, и полк выдвинулся, чтобы одним из первых встретить их в составе войск США на Дальнем Востоке. Люди стояли молча, потом раздались возгласы, и женщины стали тянуть руки, чтобы погладить голенища солдатских сапог, потрепать гривы и бока их лошадей, — так полные надежды верующие тянутся, чтобы прикоснуться к отполированным тысячами рук ступням статуй святых.

Я помню, как, оглушенный приветственными криками, я прикрыл уши руками, и сожалею об этом. Ничего подобного я с тех пор не слышал. Дядюшка Джейсон передал меня одному из всадников, своему брату, дядюшке Одесео, который некоторое время прокатил меня, усадив спереди. До сего дня запах кожи, лошади и мужского пота напоминает о том неповторимом моменте, когда я был в их рядах.

Когда же один дядя наконец передал меня другому, я стал брыкаться, я не хотел, чтоб меня оставляли. Я заплакал. Долго тянулась нескончаемая кавалерийская цепь сквозь толпу. Когда сомкнулись ряды за последними всадниками, люди вокруг нас покачивали головами и крестились. Многие плакали. Одесео окончательно скрылся из виду, и я почувствовал, как плечи дядюшки Джейсона стали судорожно подергиваться. Ночи напролет он «лечил» свои до смешного плоские стопы, стоя на кокакольных бутылках, но все-таки сдался, когда отец слезно попросил его остаться, чтобы помочь ему защитить семью.

Детская память наполняет события множеством деталей, но этот день мне запомнился именно таким.

16 января 1942 года в районе города Моронг отряд молодых мужчин верхом на сильных конях предпринял последнюю кавалерийскую атаку в истории армии США. То были последние носители древней боевой традиции, многие пали под трусливым градом безликого свинца с японских позиций. Те, кто выжил, продолжили войну в пехоте. В итоге нехватка продовольствия вынудила генерала Уэйнрайта, который сам был кавалеристом, отдать приказ забить боевых коней на мясо. Каким жестоким на вкус, наверное, было то мясо! С тех пор кавалерией на Филиппинах и в США стали танки и вертолеты, машины, не знающие ни отваги, ни жертвенности, ни долга.