Чтобы справиться с таким подвигом, сердце и разум не могут более оставаться разделенными. Труд и искусство, семья и общество не могут более развиваться в изоляции друг от друга. Отважное сердце должно объять разум своим живительным теплом, даже если симметрия разума откроет дорогу любви и биению жизни.

Мы больше не можем удовлетворяться жизнью, в которой сердце руководствуется своими резонами, которых не знает разум. Сердцу следует знать мир разума, а разум должен быть ведомым знающим сердцем. И таково название моей книги: что касается содержания, оно будет говорить само за себя.

Вступление

Я очень рад, что эта книга снова станет доступной английскому читателю. Книга повествует об усилиях человека в борьбе с тоталитарным террором как таковым, а также об ужасах немецких концлагерей и Холокосте в частности. Я размышляю об этом уже много лет. Мне было трудно понять, как могли появиться эти вещи, что породило такую бесчеловечность. Меня переполняли эмоции, и мне потребовалась долгая борьба с собой, чтобы не потерять веру в человечность. Эта книга — преодоление психологической травмы и желание, чтобы этот ужас не мучил новые поколения. Также я пытался проследить влияние этих явлений на наше время, ведь происшедшие события были столь подавляющими, что до сих пор люди недоумевают: как это стало возможным? Почему человек так поступал с человеком?

В моем исследовании я руководствовался фрейдистским пониманием роли бессознательного в мотивации человеческих поступков и его открытием темных сторон ментальности. Ведь только если мы признаем их наличие, мы можем понять, как важно контролировать наши деструктивные стремления. И этим мы можем предотвратить катастрофы наподобие той, которой пострадало мое поколение. Без такого самоконтроля деструктивные стремления заставляют человека мучить себе подобных, что не раз случалось в истории. Наше время привнесло новый аспект в этот феномен, что сделало его крайне опасным. Это — механизация методов уничтожения, обеспечиваемая современными технологиями. Так открылась дверь навстречу тотальному уничтожению.

Я писал эту книгу с убеждением, что только возрастающая человечность в человеческих отношениях может предотвратить появление нового холокоста. Только, если мы истинно будем любить жизнь — в равной мере свою и чужую — мы сможем сохранить ее и смотреть в будущее с доверием. И так поступая, мы отгоним мрачные тени недавнего прошлого, лишающие нашу жизнь света.

Итак, я имею дело не со смертью, но с жизнью. Моя забота не о прошлом, а о настоящем. Нацистские концлагеря уничтожения сейчас предмет исторического исследования. Мой интерес к ним связан с тем, какое значение они имеют для настоящего. В этом причина того, что мы не смеем забыть или исказить значение нацистского террора и геноцида; и не потому, что они породили ужасы, когда обычные людей уничтожали обычных людей поколение назад, а потому что опасность подобных явлений существует и ныне. Более сорока лет прошло с тех пор, и время спросить: а какой урок мы вынесли из этого для себя и для будущего? Что еще необходимо понять в человеке, чтобы постичь, как такое могло случиться, что случилось тогда, и как предотвратить повторение этого.

Вполне понятно, что мы желаем не сталкиваться с необходимостью избавлять человека от кошмарных впечатлений, вызванных ужасами нового открытия: человек — это необузданный разрушитель и человек — это лишенная всякой защиты жертва. Гитлеровская Германия в прошлом, можно отрицать ее значение для настоящего. Такое отношение — это защита от того, что ужасает. Подобное непонимание как защита действовало и тогда. Мы защищались отрицанием происходящего тогда, и сейчас мы защищаемся уверенностью, что это достояние истории, не имеющее отношения к настоящему. И нам необходимо понимание того, что деструктивный тоталитаризм для современного мира также является постоянно действующей угрозой.

Не нужно напоминать о Холокосте, чтобы понять о чем идет речь, что выживание требует постоянной бдительности. Посмотрите на недавние события во Вьетнаме и, в Индокитае, на голод в Эфиопии. Сколько людей гибнет, ища спасения. Но их спасение зависит и от того, захотят ли другие люди им помочь. Так было и с евреями в Европе. Имей свободный мир готовность помочь им, больше бы их нашли силы к сопротивлению, больше бы их укрылось на время или выжило. Тот факт, что мир изолировался от них, лишил евреев жизненной силы, сломил их волю к сопротивлению.

Чтобы выжить в самых нечеловечных условиях подавления, нужна внутренняя сила. И для ее собирания важно, чтобы человек, чувствовал поддержку других. Например, многие еврейские дети во Франции выжили бы, если бы их родители чувствовали французов. И те, кто выжил, рассказывают, что их родители смогли найти французские семьи, готовые приютить еврейских детей. Так внутренняя воля к жизни зависит в большей мере от помощи извне — и они странным образом переплетены.