Читаем Пространство полностью

Когда запустили барабан, она была в камере. В прежней жизни она приняла бы такое помещение за ветеринарный загон для крупного животного. Скажем, для лошади. Или коровы. Дюжина загонов, по шесть в ряд, со стальными стенами и решетками. Решетки настоящие, как в старых видео, и с маленькими откидными дверцами сверху, чтобы можно было подкинуть сена. В остальном все хирургически белое. И все под замком. Одежду у нее отобрали, взамен выдали простой розовый тренировочный костюм. Ручной терминал отобрали тоже. По нему она не скучала. Плавала в воздухе, чуть-чуть не дотягиваясь до стен и пола. Понадобилось десять попыток, чтобы, отталкиваясь все слабее, подобрать подходящую силу толчка, при которой сопротивление воздуха останавливало тело в пустоте, где ничто ее не касалось. Где можно было плавать в ловушке невесомости.

В соседней клетке мужчина колотил по стенам. Смеялся, орал, а большей частью скулил. О нем легко удалось забыть. В окружавшем ее воздухе ощущалось слабое течение, как всегда бывает на кораблях. В этом рейсе она услышала страшилку о том, как вентиляция отказала посреди ночной вахты и вся команда задохнулась в пузырях использованного воздуха, собиравшихся вокруг лиц. Она подозревала, что это выдумка: люди наверняка проснулись бы. Забились бы в своих койках, вскочили бы — и, конечно, остались бы живы. Так ведут себя люди, которые хотят жить. Тот, кто не хочет, просто висит в воздухе.

Сирена заревела на весь корабль, ее резкие ноты отдавались от палуб, приобретая тембр громадной оркестровой трубы. Первое предупреждение. Затем еще и еще. А потом решетка беззвучно стала удаляться, падать, а задняя стена коснулась плеча, словно робко добиваясь ее внимания. Дюйм за дюймом ее прижимало к стене. Стена трогала ее почти полминуты, энергия стены и инерция ее тела складывали их, как ладони молящегося. Вращение барабана она заметить не могла, просто ощутила, как оно толкает ее вперед, а затем то, что было передом, стало низом. Тело дюйм за дюймом соскальзывало по стене к палубе. Тело приобрело вес, сочленения коленей и позвоночника сдвинулись, принимая его. Она вспомнила, что где-то читала: женщина, вернувшаяся после долгого пребывания в невесомости, может вырасти на два дюйма, потому что жидкость, раздвинувшая позвоночные диски, частично остается между ними. Учитывая еще атрофию мышц, возвращение веса — будь то от центробежной силы, ускорения или притяжения — всегда угрожало травмами. Позвоночные диски рассчитаны на давление, без него жидкость застаивается, накапливается и может даже порвать суставную сумку.

Ее колени мягко коснулись пола, прижались. С первой сирены прошел час, если не больше. Верх и низ вернулись, и она позволила низу принять себя. Свернулась в нем, пустая, как смятая бумажка. В полу был устроен сток — белая керамика, не запятнанная ни кровью животных, ни мочой. Лампочки наверху мигнули и снова загорелись ровно. Второй пленник что-то кричал. Может, требовал еды. Или пить. Охранник вывел его в гальюн.

Она уже привычно называла это гальюном. Не уборной и не туалетом. Она никого не стала звать на помощь, просто следила, как наливается тяжестью тело, притянутое книзу. То есть кнаружи. Настоящего притяжения здесь не было, значит, и веса тоже. Просто масса тела стремилась вылететь в темноту, а ее не пускали. Кто-то пришел за вторым пленником. Линию взгляда пересекли тяжелые пластиковые башмаки. Голоса. Что-то про «верность» и про «бунт». Что-то про «когда придет время» и о «приказах» Голоса омывали ее, но не задерживались. Немного болела голова, прижатый к полу висок. Ей хотелось уснуть, но сны пугали.

Снова шаги, те же башмаки прошли в обратную сторону. Новые голоса. Башмаки вернулись. Низкий стальной лязг — с решетки загона сдвинули засов. Она осталась неподвижна, но сосредоточила взгляд. Охранница сменилась. Широкоплечая женщина с пистолетом в руках взглянула на Мелбу, пожала плечами и поставила ручной терминал так, чтобы ей было видно.

Человек на экране не походил на полицейского. Коричневатая кожа цвета поджаристых пышек. С формой лица было что-то не так: широкий подбородок, темные глаза, морщины на лбу и у рта — но в чем дело она поняла, только когда человек заговорил. Тогда стало ясно, что он лежит и смотрит в камеру снизу.

— Меня зовут Карлос Бака, — сказал лежащий. — Я отвечаю за безопасность на «Бегемоте». Ты в тюрьме. Это моя тюрьма.

«Ну и пусть», — подумала Мелба.

— Теперь о тебе. Полагаю, тебе есть что рассказать. Судя по ооновской базе ДНК, ты — Мелба Кох. Масса людей, которым вроде бы можно доверять, называют тебя Клариссой Мао. Старпом «Росинанта» говорит, ты пыталась ее убить, и эта русская дама-священник подтверждает ее слова. И еще некий звукооператор говорит, что ты наняла его поставить перехватывающую аппаратуру в электронику «Росинанта». — Мужчина помолчал. — Есть что сказать по этому поводу?